Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс
Теперь Дилии стало по-настоящему не по себе. Она действительно была одна. Она ещё раз панически огляделась. Возможно, она могла бы чем-нибудь так сильно нашуметь, чтобы кто-нибудь проснулся и пришёл ей на помощь. Выбросить чернильницу в окно. Кричать не своим голосом. Но прежде чем она смогла осуществить свои идеи, гном уже продолжил:
«Даже если в этот момент вошла бы стража, она увидела бы лишь, как ты разговариваешь с ночным воздухом. И подумала бы: „Ах — принцесса снова ведёт один из своих монологов“. В худшем случае она даже подумала бы: „Боже мой, с монологами нашей принцессы становится всё хуже и хуже! Мне срочно нужно сообщить об этом доктору по голове“. Ведь только ты можешь меня видеть. И больше никто».
«Ага-а-а!» — торжествовала Дилия, желая уцепиться за последний остаток логики. «Значит, ты признаёшься! Что ты — мой плод воображения! Что ты существуешь только в моём представлении!»
Опал серьёзно кивнул. «По пункту первому: несомненное „да“». Затем он покачал головой, как капризный ребёнок. «А по пункту второму: решительное „нет“. Ведь я существую, по крайней мере, и в моём собственном представлении. Это ты вряд ли сможешь отрицать. Посмотри на это философски: я пугаю тебя — значит, я есть!»
Он снова уставился на Дилию одним из своих непостижимых взглядов. «И позже ты ещё убедишься, что я существую и в других мирах воображения и сферах. Ты это увидишь».
«Что ты опять имеешь в виду?» — спросила Дилия. «Какие ещё сферы?»
«Не так быстро! — воскликнул Опал, подняв указательный палец. — Мы же не хотим надевать обувь раньше штанов. Всему своё время». Наконец он снова принял своё нейтральное выражение и спросил небрежно-выжидающе: «Скажи-ка: ты вообще ничего не хочешь узнать о моих мотивах? Почему я посреди ночи вторгаюсь в замки других людей и досаждаю бессонным принцессам? Ты совсем не хочешь узнать, чего я на самом деле от тебя хочу? Хм?»
«Ты мне это расскажешь?» — недоверчиво спросила Дилия. «Добровольно?» Гном снова дёрнул плечами, как будто от судорог. «Да, почему бы и нет? Мы ведь соратники по судьбе. Уже забыла? Друзья Ночи. У нас не должно быть секретов друг от друга».
«Ну хорошо», — сказала принцесса и внутренне приготовилась к тому, что её осыпят насмешками и глупыми шутками. «Тогда поведай мне свои мотивы! Почему ты выбрал именно меня? Почему я для тебя такая особенная?»
Гном долго и мягко улыбаясь смотрел на неё. «Потому что на тебя светит Луна», — сказал он удивительно нежно чуть помедлив.
«Что, простите?»
Опал наклонил голову и недоуменно посмотрел на неё. «Разве ты не знаешь поговорку на тебя светит солнце? Нет? Её используют, когда хотят указать кому-то на его исключительность. При этом солнечные ванны — это ведь ничего особенного. Солнце в конце концов светит на всех». Гном сделал пренебрежительный жест. «Но на тебя, — продолжил он почти шепча, — на тебя, дитя моё, светит Луна!»
Дилия непроизвольно взглянула в окно и увидела почти полную Луну за тонкой облачной завесой. «Верно, сейчас да», — правдиво ответила она. «Ну и что?»
«Ты лунатик, не так ли?» — вздохнул Опал. «У тебя регулярно случаются лунные экстазы. Ты знаешь все лунные моря и кратеры по названиям и можешь перечислить их в алфавитном порядке, верно? Твой прекрасный цвет лица — от отблеска спутника Земли. А не от этого обыкновенного солнечного света. Ты действительно что-то особенное. На тебя светит Луна! Ты светишься, но у тебя есть и тёмная сторона. Ты избранная!»
«Избранная?» — подозрительно спросила Дилия, а затем про себя добавила, откуда у назойливого гнома такие интимные сведения о её лунных экстазах. Ведь никто не знал о запоминании названий кратеров. Она даже братьям своим об этом не рассказывала.
«Ах так?» — колко спросила она в ответ. «Кем же избранная? И для чего?»
«Ну — мной, конечно!» — ухмыльнулся Опал и хвастливо показал обоими большими пальцами на свою пёструю грудь. «Этим ты уж точно можешь похвастаться».
Дилия нервно рассмеялась над его обезоруживающим самоуверенностью, которая должна была быть либо чрезвычайно здоровой, либо очень больной. «О, большое спасибо!» — сказала она, скрестив руки. «Я польщена. И чем именно я теперь могу похвастаться?»
Ночной кошмар так долго молча смотрел на неё, пока она наконец снова не натянула своё защитное одеяло до подбородка.
«Как часто, — протяжно спросил он, — ты уже желала стать частью чего-то совершенно особенного? Часто? Очень часто? Или ещё чаще?»
«Что ты имеешь в виду?»
«Быть чем-то действительно особенным — вот что я имею в виду. Не просто принцессой или членом королевской семьи. Ведь это уже и так. И таких, как ты, пруд пруди. В каждом замке Замонии бегает как минимум одна. Нет, я имею в виду: хоть раз в жизни быть абсолютно уникальной. Быть частью чего-то единственного в своём роде. И тогда сделать что-то совершенно невозможное. Завязать узел во времени — даже если это всего на секунду. Всплыть по водопаду, против течения. Вырезать свои инициалы во Вселенной. Что-то в этом роде».
Дилии не пришлось долго думать. «Я бы хотела завязать бант на радуге», — пришло ей в голову. «И заморозить мыльный пузырь». Но она оставила это при себе и ответила вместо этого: «Ты имеешь в виду что-то вроде… э-э… выпить дерево через соломинку?»
«Например!» — ответил гном, раздражённо глядя на неё. «Почему ты вдруг об этом заговорила?»
«Ах, просто так», — сказала Дилия. «Это как-то хоётойокомеши.
«Хоёто… что?» — спросил Опал.
«Всё в порядке», — отмахнулась Дилия. «Забудь!» Но про себя она подумала: «Павлинье слово номер двенадцать в списке. Наконец-то! Первое павлинье слово дня готово».
В голове принцессы раздался нежный звон, и она знала, что это был знак. Зелёный паук воспоминаний проковылял, чтобы взять слово и утащить его в глубины её