Цена доверия - Renat Sakhib
На третий день, уже ближе к вечеру, когда свет уже начинал скашивать и вытягивать тени построек через весь двор, на заставу приехал незнакомый всадник, но в одеждах, которые Ерден узнал сразу: цвета клана Тау-Кут со знаком старейшин, далеко не рядовой посланник клана. Что-то в самой посадке всадника, в его неторопливости, с которой он спешивался во дворе заставы, уже многое сообщало о характере визита раньше любых произнесённых слов.
Он принял его в своём кабинете, не откладывая это на потом, хотя внутренне Ерден уже понимал, чего можно было ожидать.
— Комендант, — сказал прибывший, разворачивая свиток с печатью старейшины клана, — совет клана нынче обеспокоен известиями о задержании имперского каравана. Ваша застава находится на землях Тау-Кут, оттого это дело касается не только вашей юрисдикции, но и отношений самого клана с империей Куорлу и влиятельной купеческой гильдией, которая ведёт дела на землях клана.
Ерден слушал гонца достаточно внимательно, но стараясь не выдать своего внутреннего напряжения, которое только усилилось при словах о гильдии, если Ксеррат действительно имел связи и среди старейшин его клана, а не только в имперской администрации Куорлу, то его положение и судьба возникшего в отношении груза спора усложнялось ещё сильнее, чем он предполагал до этого — здесь формальные протоколы могли уже и не иметь какой-либо силы.
— Совет запрашивает разъяснений по сложившейся ситуации, — тем временем продолжил гонец, — им хотелось бы понять отчего столь несложное дело не было разрешено вами прямо на месте, без лишнего внимания в виде привлечения имперской администрации. Ведь вы должны понимать, что это может потенциально создать риск дипломатических осложнений между кланом и Куорлу, поскольку задержка каравана сверх установленных сроков происходит на землях, которые формально принадлежат Тау-Кут?
— У меня были на то основания, — отрезал гонцу Ерден. — Я считаю, что груз в караване скорее всего содержит контрабандное оружие, предназначенное мятежному Хорасату, — добавил Ерден прямо, решив, что любая его уклончивость сейчас может навредить больше, чем прямая откровенность. — Разрешить дело на месте означало отпустить груз дальше к мятежникам. Я счёл единственно возможным исходом действовать через официальное изъятие груза на основании формальных нарушений, выявленных во время изучения путевых записей каравана.
Гонец кивнул, но без явного одобрения, его задача была лишь в донесении позиции клана и получения ответа от Ердена, без надобности соглашаться с этим ответом и пытаться ему возражать.
— И ещё пара слов, комендант, — сказал он напоследок, уже уходя. — Совет ожидает скорейшего разрешения дела без какого-либо ущерба отношениям клана с другими интересантами. Дальнейшая задержка сверх разумных сроков, определяемых по усмотрению старейшин, может быть расценена как повод для отдельного разбирательства с вами уже в рамках внутриклановых взаимоотношений, независимо от итогового исхода спора с империей касательно груза.
У самой двери гонец вежливо повернулся к Ердену, коротко поклонился и вышел, забрав с собой принесённый до этого лёгкий запах степной пыли. Ерден же остался наедине с ощущением от высказанной ему гонцом напоследок угрозой: теперь определённое давление на него мог оказать его собственный клан, руководствуясь исключительно репутационными и торговыми последствиями, которые оказались на камне весов против конфискуемого заставой груза.
Вечером Ерден собрал у себя Джарггала и Батыра, Айрил также сидела рядом за столом с готовым к записям пером, это была уже скорее привычка, поскольку протокол она вела неофициально, больше для себя самой.
— Теперь и клан, — сказал Джарггал, узнав о визите гонца. — Час от часу не легче.
— Совет пока не приказывает отпустить груз, — заметил Ерден, стараясь удержать в голосе ровность, которой сам не вполне ощущал внутри. — Они требуют скорого разрешения дела, не более того. Но если ответ из Куорлу задержится дольше нескольких дней, давление клана может перерасти в прямое требование освободить караван самим коменданту — вне зависимости от того, что решит имперский чиновник.
— А если совет прикажет отпустить прямо сейчас, не дожидаясь Куорлу? — спросил Батыр, привычно переводя разговор в плоскость практических возможностей. — Вы обязаны будете подчиниться клану?
Ерден медлил с ответом дольше, чем ему хотелось бы при подчинённых.
— Формально земля заставы принадлежит клану, — сказал он наконец. — Но досмотр и охрана перевала — обязанность, возложенная на меня империей Куорлу, согласно давнему соглашению между кланом и империей о совместном использовании прохода. Если совет прикажет отпустить груз в нарушение имперской процедуры, я окажусь между двух прямых, взаимоисключающих приказов, каждый из которых формально законен для своей стороны.
— И что вы сделаете в таком случае? — тихо спросила Айрил, впервые подав голос за весь разговор.
Ерден посмотрел на неё, затем на Джарггала, затем на Батыра — трое людей, которым он, вопреки пятнадцати годам собственного правила, теперь доверял больше, чем кому-либо со дня смерти Айдына.
— Я буду держать груз под конфискацией заставы, пока не получу однозначный ответ от той инстанции, которая обладает большей юридической силой в вопросе контрабанды оружия, — сказал он твёрдо. — Совет клана компетентен в вопросах земли и торговых отношений. Вопрос о военной контрабанде мятежникам — вопрос имперский по существу, независимо от того, чья земля под ногами у заставы. Если совет сочтёт нужным сместить меня с должности за это решение — пусть смещает. Груз я не отпущу, пока не буду уверен, что делаю это на законном основании, а не под давлением, каким бы оно ни было — гильдии, империи или собственного клана.
В комнате повисла тишина после произнесённого Ерденом решения, которое теперь надлежало только исполнять, а не обсуждать заново.
— Значит, ждём ответа из Куорлу, — сказал Джарггал наконец, — и надеемся, что тогрул Данияра не долетел быстрее нашего, а связи гильдии в имперской администрации не окажутся сильнее, чем наши доводы.
— Именно так, — подтвердил Ерден. — Остаётся только ждать.
Он произнёс эти слова спокойно как обычно произносил распоряжения о досмотре очередного каравана, но в глубине у Ердена всё же засело холодное, неотступное сознание того, что впервые за пятнадцать лет