Анафема с доставкой - Харитон Байконурович Мамбурин

— Ага… — прицелившись получше, я задержал дыхание, а потом произвел выстрел, слегка переполошивший рабочих в сумерках. Работяги сейчас столовались у походной кухни, где им щедро заполняли подносы весьма неслабыми порциями еды. Некоторые даже слегка уронили всё это дело, начав возмущенно ругать воздух. Ну да, снайпера особо не поругаешь, у него ружье…

Надо бы потом извиниться. Но после, пока надо отследить «героев», что сейчас улепетывают по улице вдаль. Где там прибор ночного видения? Точно ведь придут ночью. Чересчур настырные. Видимо, габчжу отыскал себе новый походный центр силы и теперь в ускоренном режиме пытается прощупать бывшее место жительства.

— Сказал бы, что занят! — почти обиженно буркнула китаянка, вздрогнувшая от выстрела.

— Могу делать два дела сразу, стрелять и говорить тебе «нет», — хмыкнул я, меняя сектор обзора, — Все равно только полный идиот сейчас подпишется тебе помогать, старая. Ты продала слишком много обещаний… а заодно бордель. И, возможно, потеряла дочь.

— Потеряла⁈ — взбеленилась бабка.

— Ну, не сможешь её найти, если она не захочет вернуться сама, — уточнил я, продолжая оглядывать местность, демонстрирующую всё больший дефицит на шляющихся вокруг стройплощадки людей, — Я бы на твоем месте думал о том, как стать полезной господину Шепоту, пока он не продал тебя корейцам с потрохами. Они очень хваткие ребята, поверь мне на слово…

Пока остальные веселились, взрывая бомбочки с нашей рыжей бедой, я нагрузил оставшихся в доме работой. Норма занималась аудитом боеприпасов, Алебастр наравне со мной плотно пас окрестности и пытался выяснить, где Шор Гаваньял, а я оповещал Старый город о том, что можно и не мечтать о том, чтобы спереть с охраняемой территории хотя бы гайку. Тут, конечно, было шестеро безопасников с автоматами, трое из которых чалились на проходной, но какие у бедолаг хорошие точки обзора?

Правильно, никаких. А у меня есть.

Кси Тинг же была не при делах и отчаянно скучала. Деловитой бабке жутко претило, что она полностью потеряла инициативу и контроль над ситуацией, а теперь вообще играла роль «свадебного генерала», которому вручат Старый город, одновременно с этим сунув руку по локоть в зад, чтобы не дергалась. Только вот что она теперь могла?

Я выстрелил еще пару раз, попав в непонятную коляску, которую аккуратно толкала перед собой замотанная в лохмотья нищенка, выбредшая из-за угла неподалеку. Та, тут же бросив свою собственность, быстро шмыгнула назад. Через пять минут, когда уже стемнело капитально, я еле-еле, но углядел, что под брошенной собственностью убежавшей женщины набралась целая лужа непонятно чего. Бензин?

— Странно… — пробурчал я, — Где остальные?

— Кто? — вопрос от притихшей китаянки, которой явно понравилось курить на свежем воздухе, почти застал врасплох. Я и забыл, что она тут.

— Все.

От взорванной синагоги уже ничего не осталось, кроме наполовину выдранного фундамента, а в православный храм и мечеть уже были заложены заряды. Пропустить выезд Мария с девушками люди габчжу никак не могли (там, всё-таки, автобус и грузовик!), так что решительный штурм во имя Будды и Шора Гаваньяла, по-моему, был почти неизбежен. С утра, когда опустевшие храмы рухнут, будет нанесен еще один удар по репутации религии в отдельно взятом городе. Допускать этого наш противник не должен был. По крайней мере, таков был план.

— «Всё чисто», — пробубнил мне на ухо Алебастр, от чего я совсем пригорюнился и, сев около старого пулемета, притараканенного сюда Нормой, тоже закурил.

— Скажи, русский, а ты никогда не хотел жить иначе? — внезапно спросила меня Кси Тинг, — Не так?

— Что ты имеешь в виду? — моргнул я.

— Не посреди города преступников, с вечной мишенью на спине и руками в крови? — бабка, сидящая по-турецки, выдула толстую вонючую струю дыма и покосилась на меня, — А как приличный человек? Нормальная работа, жена, засратые дети, тухлая карьера? Любовница с одышкой? Хренова собака? Говенные внуки? Смерть в собственной обоссанной постели, когда ты настолько стар, что даже не помнишь, как тебя зовут?

Я прикрыл глаза, размышляя над вопросом куда серьезнее, чем заслуживала спрашивающая.

Нормальная жизнь. Жена, дети, работа. Уважительные кивки коллег по утрам. Друзья. Жизнь без алых брызг на всём, что я вижу и ощущаю…?

Да, хочу. Как недостижимый идеал, наверное. Петр Васильевич просто из другого теста, чтобы оценить такую прелесть теми мозгами, которые есть сейчас. Он уже сформировался как личность, понимаете? Для него сейчас даже эта жизнь — скука и рутина, в которой нет ничего острого и необыкновенного. Крови не с чего закипать, внутри чувствуется лишь легкий интерес и нетерпение. Так что… смысл желать того, чего не сможешь прочувствовать? Понять? Оценить? Я убивал воинов и гражданских, счастливых отцов и трудолюбивых мастеровых, женщин и подростков, едва взявших в руки свое первое оружие. Некоторые из них были не готовы к насилию. Все — не готовы к смерти. Предлагать мне сейчас жизнь мирного человека — это предлагать роль жертвы, чей удел сдохнуть под мясницким ножом любого желающего. Я сам такой желающий. Буквально квинтэссенция, ходящая по улицам рядом с вами.

Именно поэтому мне нужен Иггдрассиль. Именно поэтому я и не хочу пока умирать.

Клац.

Клац-клац!

КЛАЦ!!

— Ну наконец-то… — я открыл глаза, повернув голову, и взглянул на дрожащую губами и плечами Кси Тинг, сжимающую в руках маленький кургузый револьвер, направленный на меня, — Заставила ты себя ждать!

В защиту старушки надо сказать, что она не могла иначе. В этом проклятом городе ты либо обладаешь силой и властью, как, например, Вынь Чжаолун по прозвищу «Шепот», либо являешься крайне гибким в вопросах лояльности, но очень осторожным мерзавцем. Упрямая, властная, жесткая, но проигравшая все деньги на этом казино жизни старуха цеплялась за всё, до последнего, пытаясь вылезти из ямы, но, когда карты в руках банально кончились, а бывшие союзники начали требовать возврата долгов, ей ничего не оставалось, кроме как начать заключать сделки за их спинами.

Точнее, за спинами тех, кто по глупости еще мог повернуться к ней спиной.

Или притворился, что повернулся.

— Алебастр, всё записал? — улыбнулся одними губами я, наблюдая за насмерть перепуганной китаянкой.

— «Конечно. Она, кстати, не стреляла раньше, потому что заметила камеру».

— Спускайся, старуха, — еще шире улыбнулся я, — Перекур закончился.

Курение, конечно, убивает, тут вопросов нет. Но предательство убивает куда мучительнее. И, кстати, чаще всего, в подвале. Там у меня всё было готово, даже подробный медицинский отчет, полученный из больницы, где Кси Тинг лежала с