Пустой II - 4 часть - Артемий Скабер

— Защита не запрещена правилами, — ответил судья.

— Защита не запрещена, — согласился Бранн. — А вот стоять пять минут за Покровом и звать это поединком я не позволю. Не этому я их учил. И если признать это поединком, то… я не учитель!

— Но судья не вы, уважаемый Бранн, — повторил старший ученик.

Тут Карн двинулся вперёд и остановился он рядом с судейским столиком.

— В бою Рейланда и Одра, — произнёс Карн, — ты потребовал техник и активного сражения.

Судья повернул к нему голову.

— Они не применяли их.

— Через сколько обменов ты вмешался?

Пауза вышла короткая, но она была.

— Не считал.

— Я считал. — Карн глядел на него ровно. — Ты вмешался на четвёртом. Синара Вельт не нанесла ни одного атакующего удара почти половину поединка. Ты не сказал ей ни слова.

— Она применяла техники.

— Для удержания.

— Правила не разделяют.

— Правила нет, — кивнул Карн. — Ты разделил. Дважды. И каждый раз в разные стороны.

Двор молчал. У соседних кругов остановились даже те, кто уже стоял с мечами. Глядел я на них и никак не мог заставить себя надеяться. Слишком свежо было то, как двадцать пульсаций назад двор кричал «деревенский сломался». Правота ничего не решает там, где за спиной у одной из сторон Великая семья, а у другой окровавленная накидка и ноль побед.

Мой взгляд сам ушёл на возвышение, где сидел Ровэн. Он не поднялся и не подошёл, даже головы толком не повернул. Перед ним по-прежнему лежал сложенный лист, тот самый, что принёс Морт Дарк, и глава школы смотрел не на круг, а в него. Пальцы у него лежали на бумаге, и один раз он повёл ими вниз, будто перечитывал её заново.

Спор о двух Стеблях его не касался. У меня в горле что-то поднялось и застряло. Пока внизу решали, вышвырнут меня сегодня из школы или нет, глава школы читал чужую записку.

— И колба закончилась раньше, — добавил Карн.

Судья выпрямился.

— Колба школьная и проверенная.

— Я не говорил, что она твоя. Я сказал, что она закончилась раньше.

— Уважаемый Карн, песок сыпется одинаково у всех кругов.

Карн протянул руку и взял колбу со столика. Поднял её к свету, повернул, глянул на горловину. Потом опустил и держал на ладони, будто взвешивая.

— Когда ты объявил время, — произнёс он, — до конца оставалось пять пульсаций.

Внутри у меня что-то оборвалось и полетело вниз. Мне не хватило всего половины пульсации… За это я мог винить только собственную медлительность, и даже уже успел эту вину примерить и надеть. Но пять пульсаций меняли всё… Перед моими глазами снова ожил наш бой. Удар по кисти. Меч в пыль. Полшага в сторону, чтобы обойти висящую руку. Клинок к горлу. Всё это укладывалось в ту самую половину пульсации. Если бы у меня были ещё четыре… я бы смог её убить. И у меня это забрали?

Кровь ударила в лицо так, что в ушах загудело. Пальцы сжались настолько сильно, что из ладони потекла кровь, которую я почти не заметил. Я смотрел на судью и у меня было только одно желание — напасть на него. Вдох и погасил ту ярость, что чуть не заставила меня действовать.

Теперь я глядел на него иначе. До этой пульсации он был просто старшим учеником, который произнёс слово. А на самом деле передо мной всегда был участник обмана Вельт… Может ли это быть правдой? Да! Сколько раз я уже видел подобное?..

— Вы ошибаетесь, уважаемый Карн, — ответил судья.

— Возможно, — пожал плечами учитель.

Карн подошёл к соседнему кругу, взял вторую колбу и вернулся. Поставил обе рядом на столик. Со стороны они выглядели одинаковыми. Две стеклянные луковицы, перетянутые в середине, деревянные подставки, одинаковый белый песок, одинаковая печать школы на основании.

Карн наклонился и глядел долго. Тронул горловину ногтем. Повернул подставку.

— Эту трогали, — указал он на ту, что отмеряла мой бой.

— Что⁈

— Эту колбу трогали, — повторил Карн, не поднимая головы. — Как именно, я тебе сейчас не скажу, но стекло у горловины ведёт себя не так.

Бранн шагнул к столику и уставился на колбы. Лицо у него сделалось злое.

— А ну вернулись на свои места! — рявкнул он вбок, потому что человек десять уже подтягивались поглядеть. — Или я вам помогу!

Тишина держалась ещё несколько пульсаций, а потом с возвышения раздалось спокойное:

— Продолжить поединки, — Ровэн отложил лист. — Бранн. Карн. Судья этого круга и Рейланд. — Он оглядел нас сверху. — Я поговорю с вами.

И всё. Старший ученик выпрямил спину и коротко поклонился возвышению. Я отошёл к стене, туда, где сходились тень от навеса и низкий каменный выступ, и опустился прямо на камень. Двор вернул себе шум, судьи снова кричали команды. У третьего круга кто-то заорал от боли. Плиты вспыхивали, гасли и вспыхивали снова. Кого-то унесли, кто-то поднялся сам. Для всех вокруг день продолжался, а для меня он остановился на пустой верхней луковице.

Первым добрался Тавр. Он подлетел и сорванным голосом заорал прямо мне в лицо, забыв, что рядом стоят чужие:

— Это была не ничья! Ты видел её⁈ Она стоять не могла! У неё рука вот так висела! Я всё видел, я оттуда всё видел!

— Тише, — попросил Варис.

— Не буду я тише!

Варис опустился рядом на корточки, придерживая перевязанный бок, и морщился при каждом вдохе. Ребра ему стянули, и говорил он теперь короткими кусками, добирая воздух между ними.

— Судья опередил колбу, — произнёс он, — или колба опередила время?

Глянул на него.

— Карн говорит, колбу трогали, — ответил я.

Варис прикрыл глаза.

— Тогда это нечестный бой.

— Если Карн открыл рот, — обронил Сарн, подходя и придерживая стянутые пальцы у груди, — у судьи будут большие проблемы.

Бренна не сказала ничего, лишь стояла чуть сбоку, переносила вес на здоровую ногу и глядела не на меня. Тавр снова не выдержал.

— Да они обязаны пересмотреть! — Он рубанул воздух здоровой рукой. — Рейланд, ты же её выпотрошил! Тебя весь двор видел!

— Двор получил ничью, — хмыкнул я.

— Да какая…

— Такая, Тавр. Другого решения пока нет и, возможно, не будет, — пожал я плечами.

Он тут же захлопнул рот. Сидел я, упираясь затылком в холодный камень, и прогонял всё заново, потому что