Ярослав Коваль - Рассвет нового мира

— Приветствую того, кто носит в душе семя ада. — Видимо, в отличие от Пресвященного, на память он формулировку не знал.

— Кхм… Благодарю.

— Готов ли ты принять испытание благости души, принять Бога в себя и очистить свою душу, если таковая нуждается в очищении?

— Я… Это… В общем, да, готов исполнить свой долг.

— Тебе надлежит покориться и обратить к Богу с мольбой о… хм… о ниспослании тебе благоволения и прощения за грехи, ежели ты совершил таковые. Прочти за мной молитву. — Я послушно повторил за ним всё, что полагалось. — Готов ли ты?

— Вполне.

— Традиции требуют подвергнуть испытанию любого, кто находится под подозрением, что он одержим демоном. Можешь ли поклясться, что твоей души не касалось ни одно демоническое существо?

— Нет, не могу.

— Готов ли ты сейчас доказать свою чистоту, либо же очистить свою душу от власти ада, слуга божий, ставший кейтахом?

— Готов.

И снова волна мощи, неведомой и неощущаемой, потому что с магией она не имела ничего общего, однако всесметающей, накрыла меня с головой. Это могущество могло поддержать и, как соломинку из водоворота, вынести душу к свету, но сейчас оно топило меня, пригибало к земле и — что самое страшное — рвалось растерзать на части. Внутри меня билась демоница, растворённая в моей душе. И потому казалось, что моё собственное сознание беснуется, жаждет покинуть тело. Только полнейший и абсолютный самоконтроль здесь способен был хоть как-то помочь.

Я старался держать себя в руках. Айн явно не ставила себе подобной цели, поэтому вместе со спокойным, даже отчасти угрюмым речитативом священника в уши мне лился дикий вой. Её вой — не столько даже боли, сколько ужаса.

Может быть, именно это её страдание поддержало меня. Я так привык быть начеку, следить за каждым её шагом и не мочь ничего сделать с её хамством, с её сварливостью и коварством, что теперь, осознав, что нащупал её слабое место, воспрянул духом. Вот то решение, которого мне так не хватало в каждодневной моей войне.

Вот уж верно — сперва надо навести порядок в собственном доме, а потом браться за весь мир.

Дальше терпеть её боль было уже намного проще. Я даже смог поднять глаза на священника — он был бледен и старался без нужды не смотреть в мою сторону. Он явственно боялся, однако продолжал отчитывать экзорцизм, держа книгу в подрагивающих пальцах. Интересно, что ему пришлось произносить все формулы вслух, тогда как Пресвященный вполне обошёлся мыслями.

Впрочем, что я их равняю. Глава всей монильской церкви обладает могуществом всех своих помощников разом и всех прихожан. Всё влияние религии было в его руках, да к тому же в тот момент рядом стоял добрый десяток высших священников, потому-то они вполне обошлись без поддержки чародеев. Если бы демоница вырвалась на свободу, попутно искромсав моё тело, священнослужители справились бы своими силами и своей властью.

Мне показалось, обряд длился бесконечно, и когда наконец священнослужитель отчитал всё положенное, облегчение едва не задушило. Горло стиснуло так сильно, что ненадолго прервалось дыхание. Я видел айн, скорчившуюся, притихшую, и самого себя ощущал как загнанного, обессилевшего зверя. Да, собственно, таким я и был. Сейчас бы прилечь, расслабиться…

— Я тебе никогда этого не прощу, — проговорила, захлёбываясь, демоница.

— Попросить священника отчитать экзорцизм ещё раз?

— Нет!

— Тогда подумай дважды, прежде чем что-то говорить и тем более угрожать. И подумай, стоит ли мне напоминать о том, что я никогда тебе не прощу. — Я повернулся к бледному до зелени служителю. У него был вид человека, уже простившегося с жизнью — и вдруг получившего помилование. — Благодарю, просвещённый, за эту важную услугу.

— Я вижу, вы благополучно перенесли обряд, почтенный.

— Удивлены?

— Отчасти. Я слышал о том, что случилось близ Явора, когда сам Пресвященный совершал обряд и вынес благоприятное решение в отношении вас. Но одно дело слышать — а другое видеть собственными глазами. Такой исход экзорцизма — первый в истории нашей церкви. Невиданный случай!

— Просто Мониль раньше не имел дела с Террой.

— Вы предполагаете, что это умение держать под контролем своего демона — свойство ваших соотечественников?

— О-о… Думаю, вообще умение держать в своей власти своего демона — редкий дар. Но если речь о неуязвимости сознания, то, боюсь, не могу уверенно сказать, способен ли на такое любой беллий, или только террианин, или только русский… Кто может уверенно сказать? Факт в том, что я, как видите, способен хранить свободу духа и даже защищать айн от экзорцизма.

— Защищать?

— Для неё обряд гибелен, как для человека — чан с кипятком, в который он падает. Я способен сохранить её цельной, но она вынуждена покориться божественной власти, потому что чувствует на себе её могущество, — решил я сделать хоть какой-то реверанс в сторону религиозных представлений столь мужественного и вообще внушающего уважение человека.

— А стоит ли вам сохранять её? — задумчиво произнёс он. — Ведь демон есть демон. Он всегда останется опасным, тем более, раз, как вы говорите, способен даже действовать в обход вас и без вашего ведома. Коварства и злобности подобным существам не занимать. Мало ли на что оно вообще способно.

— Экзорцизм ведь не способен в полном смысле убить её дух. Он может лишь раскромсать его и оставить существовать в куда более уродливой форме. Сейчас я хоть как-то могу её контролировать, а если контроля не останется, да ещё и существование её будет существованием умертвия — только бог знает, на что такое создание будет способно. И даже если я переживу подобную полусмерть айн — нося в душе ошмётки чужого гниющего духа, невозможно сохранить свой дух в целости и чистоте.

— Понимаю. Да, конечно, вы правы, почтенный. Я сейчас всё подпишу. — Служитель осторожно направился к столику, имеющемуся в притворе, и тут-то стало заметно, сколь нетвёрдо он держится на ногах. То ли устал, то ли перепугался, а может быть, и то, и другое разом. — Вы смелый человек — так рисковать своей жизнью и душой!

— По-настоящему мужественны вы, — ответил я раздумчиво. — Я ведь уже однажды проходил эту процедуру и был уверен, что снова выдержу. А вот вы впервые… Как вас зовут? Мне наверняка предстоит встреча с Пресвященным, я обязательно упомяну о вас, как о служителе, соблюдающем свой долг до конца.

Мой собеседник порозовел от удовольствия, но, конечно, пробормотал:

— Стоит ли отвлекать владыку такой мелочью…

— Мне куда выгоднее, если вас переведут из провинции куда-нибудь поближе к Арранарху или Хиддалоу. Предвижу, мне ещё не раз понадобится обуздывать демоницу. Она быстро забывает урок. Не беспокоить же Пресвященного каждый раз… Благодарю. Меня ждёт экипаж?