Путь трёх совершенствований. Том 5 - Дмитрий Крам
Он сел.
Вот урод.
— Защита вам слово.
— Дамы и господа, уважаемый суд. Следствие начиталось классических книг и рассказало вам красивую историю о монстре, который носит маску героя. Но красивые истории — это художественный вымысел, а не доказательство. Реальность такова. Ликтор Кригер множество раз пытался убить моего подзащитного, и очередная попытка привела к катастрофе. И исправлять всё пришлось именно Андрею. Группа людей осталась без оружия в джунглях, кишащих монстрами. Не умоляя заслуг остальных членов группы, но спросите их, кто всех вытащил, все, кроме одного, скажут — именно Богданов вернул их домой. Убийство пилота — дело рук Ликтора Кригера. Убийство Линды, самый душераздирающий эпизод, акт милосердия — подвиг, на который способны немногие. Убийство Тадеуша — необходимый шаг, иначе бы они все остались в джунглях. И наконец, убийство пилота вертолёта — отчаянная попытка спастись, будучи уже на пороге дома. Обвинения пытается заляпать героя грязью, стараясь перекинуть кровь с чужих рук на ладони моего подзащитного, но не выйдет, ведь она уже запеклась на руках истинного убийцы, и вы все это увидите. Попытка очернить героизм не удастся. Защита докажет, что единственная вина подсудимого в том, что он выжил и вытащил всех, кого смог, вопреки стараниям Ликтора Кригера и всей враждебной флоры и фауны за стенами.
Он сел.
— Как тебе? — спросил Алекс шепотом.
— Перебор. Слишком красиво сложено.
— Так и должно быть. Это интеллектуальные шахматы. Битва разных сюжетных линий, выстраиваемых из одних и тех же событий.
Остаётся только надеяться, что мы выиграем в этом сражении. Как-то глупо пережить столько всего, а потом заруинить жизнь, только из-за неверной трактовки свершенного.
Глава 32
Судья Оливия снова взяла слово.
— Сейчас согласно правилу сто тридцать семь сторонам предоставляется возможность познакомить нас с подсудимыми. Также у вас будет возможность, оспорить аргументы друг друга. Подсудимый Кригер, вам слово.
Ликтор поднялся.
— Дамы и господа, я Ликтор Кригер, восемнадцать лет, ученик центральной кадийской школы, некогда игрок в КП, вы могли видеть меня по телевизору, после отражения атаки на школу. Что ещё сказать, гражданин Кадии, горжусь этим. Несмотря на все гнусные инсинуации в мою сторону…
— Протестую! — подал голос Алекс. — Личные оценки тут неуместны, называя следствие гнусными инсинуациями, он оскорбляет всю судебную систему города.
— Принято! — грозно ударила молотком судья, отчего плешивый адвокат Ликтора поморщился. — Есть ещё что сказать по существу? — темнокожая женщина сейчас стала похожа на разозлённую мать, отчитывающую ребёнка.
— Нет.
— Садитесь. Слово Богданову.
— Дамы и господа, ваша честь, — поднялся я. — Простите, речей не заготовил. Личные оценки самого себя считаю, как минимум необъективными, а говоря по-простому, они мне видятся неуместным позерством.
Тут поднялся мой адвокат.
— Уважаемый суд, в материалах дела были письменные характеристики из различных источников. Но они не дают и десятой части картины, лучшее резюме, это шрамы на теле моего подзащитного и литры пролитой крови. Прошу суд обратить внимание на костюм Андрея. Он верно заметил, мы не можем видеть себя со стороны. Так посмотрите же, вот так его оценили другие.
— Господин Богданов, подойдите поближе, — сощурилась судья.
Я поднялся, внутри прям всё чесалось, хотелось пошутить что-то вроде «А вы не боитесь опасного преступника, которого сюда в наручниках доставили?», но помня наставление адвоката, всё же сдержался.
— Хм. Помимо всего прочего, вижу две медали за защиту города.
Две? Что? Я опустил взгляд себе на грудь. Ну первая за отражение атаки кибернитов, а вторая? Так, морду кирпичом, сейчас узнаем, что мой защитник сотворил.
— Да, ваша честь, — заговорил Алекс. — За отражение атаки на школу.
— Разумеется, поддельных тут нет? — посмотрела на него судья.
— Все сертификаты подлинности в материалах дела.
Она начала просматривать и сверять.
— Ну да. Что ж… список впечатляющий, заслуги, признанные тремя полисами. А за защиту города всё же откуда две?
— Эм… если судья позволит, касательно одной мы можем вызвать свидетеля, касательно второй всё станет ясно само чуть позже.
— Хорошо.
— Тогда защита вызывает Робина Оливейру.
Оливейра? А не родич ли он того самого Оливейры, который мне весь мозг выклевал в застенках ищущих.
Один из копов вышел в зал и пригласил свидетеля. Вошёл мужчина тридцати лет в костюме. Спортивный, очень серьёзный.
— Назовите своё имя и род занятий, — продолжал выстраивать оборонительные рубежи Алекс.
— Роберт Оливейра. Заместитель службы безопасности кадийского отделения Дигмы.
Пу-пу-пу. Какой серьёзный дядев.
— Не могли бы вы пояснить нам происхождение медали на груди моего подзащитного?
— Не мог бы. Это секретная информация. Но если госпожа судья подпишет документ о неразглашении, он у меня, если что, с собой, как и полномочия на передачу соответствующей информации, я бы мог рассказать лично вам, под протокол.
— Думаю, пока обойдёмся несекретным описанием, — сказала Оливия. — Если же возникнет недостаток информации для вынесения приговора, в таком случае уже суд подумает над вашим предложением.
— В таком случае, поясню, медаль заслуженная, получена за отражение атаки с риском для жизни, разумеется.
— На этом у меня всё, — сказал мой защитник. — Попрошу оставить свидетеля в зале, он ещё понадобится.
Судья кивнула и посмотрела на прокурора и адвоката Шуббарта.
— А можно взглянуть на какие-то документы, подтверждающие слова свидетеля? — спросил Лео Шуббарт.
Безопасник зыркнул на него, потом спокойно достал из папки распечатки, корочку и показал судье.
— Разрешите оставить копии, приобщим их к материалам дела, — сказала Оливия, и как бы не спросила даже, а уже утвердила.
Свидетель оставил документы и сел в зал.
— Как мы видим склонность к самопожертвованию и защите товарищей — основные черты моего подзащитного. Следующего свидетеля я не искал, они нашли меня сами, как только узнали о происходящем. Защита приглашает Марту Георгину, Поликарпа Георгина…
Кто все эти люди?
— Рамона Калеба.
Рамон? Что-то знакомое, когда-то слышал это имя.
— И Аннет Георгину.
Аннет⁈ Я знал лишь одну Аннет. Но этого просто быть не может.
В зал вошло четверо человек, и у меня просто челюсть отпала. Я сразу же узнал это платьице, без одной жемчужины, пожилую пару и смуглого громилу телохранителя. Что за сюр тут происходит?
— Разрешите свидетелям сидеть при ответах из-за уважения к возрасту, ваша честь?
— Конечно.
Старики присели. Девчушка тоже, а вот Рамон остался стоять.
— Представьтесь, пожалуйста, и расскажите то, что рассказали мне, — сказал адвокат.
— Ты где их взял? — прошептал я сквозь зубы.
— Клянусь, они сами ко мне сегодня явились, — шепнул он