Александр Абердин - Кир Торсен против Черного Мага

Понравилось ему и то, что его старый кореш Калюта Брит отныне возглавлял жандармерию и назначал независимых королевских прокуроров, он сам назначал независимых следователей и возглавлял, параллельно, полицейский корпус, а Роджер создавал комиссии судебных дознавателей, которые после этого уже не подчинялись даже ему и абсолютно независимых от него судей. Адвокаты должны были появиться на свет уже сами собой. Подчинялась же вся эта братия одному единственному владыке — его величеству закону. Ох и хохотал же Телемак над Калютой, когда тот, наконец, въехал в то, что он теперь и чихнуть не сможет без конституции и гражданского кодекса, а его сынишка, Роджер, будет крепко-накрепко связан по рукам и ногам законом, им же утверждённым.

Зато канцлеру нравилось то, что в скором времени королевский прокурор мог взять за шкуру любого нерадивого следователя, полицейского или судью-взяточника и притащить его уже не в обычный гражданский или уголовный суд, а прямиком в королевский суд, где председательствовал сам префект короля или его назначенец. Но, как бы то ни было, он постоянно ворчал по поводу городских и сельских комитетов гражданского контроля за властью, которые обещали превратиться в притон самых гнусных ябед и жалобщиков, от которых королевскому суду не будет житья. Впрочем, ворчать он ворчал, но высказываться против побоялся, так как Ханг Туах уже начал потихоньку внедрять эту мысль в головы наиболее сознательных граждан, что обещало начальству весёлую жизнь.

Кирилл в ответ на все эти телодвижения только посмеивался, вынашивая планы по разработке положения о поместных собраниях граждан и их верховном собрании, на котором эти самые граждане могли вздрючить и самого короля, сиречь императора, по самые помидоры. Правда, с этим он пока что не спешил, мечтая лишь ободном, дописать конституцию и окончательно отредактировать УК и УПК. После этого он намеревался заняться исключительно делами армии. Гражданский кодекс мог и подождать немного.

Именно на эту работу он и убил целых три недели, не зная всё это время ни выходных, ни сна, ни отдыха и так ушатался, что, порой, у него даже отнималась рука. Но вот настал день и он, вычитав гранки, написал сопроводительную записку и, передав большую шкатулку с тремя толстенными рукописями, отпечатанными типографским способом, приказал курьеру отправить их в типографию, чтобы там отпечатали первые сто экземпляров, которые должны были теперь внимательно прочитать и изучить самые уважаемые жители Барилона и ближайших окрестностей. После этого он принял душ и без сил рухнул в кровать.

Наутро, проснувшись ровно в семь утра и позавтракав в половине восьмого он снова притащился в свой кабинет, обречёно сел за письменный стол и только потом сообразил, что сегодня ему уже нет нужды писать строчку за строчкой, покрывая страницы аккуратными буквами. Поэтому, блаженно закрыв глаза, он откинулся в кресле и подёргал за алый канат, свисавший вдоль стены. Несколько секунд спустя дверь открылась и вестовой рявкнул с порога:

— Слушаю вас, ваша светлость! Какие будут приказания?

Вздрогнув от неожиданности и открыв глаза, Кир сердито буркнул здоровенному парню в ответ:

— Не ори, не дома и дома тоже не ори. — Затем, видя удивление на лице бравого, здоровенного и широкоплечего вояки в новеньком камуфляже, он миролюбиво добавил — Прикажи заложить для меня карету. Я намерен поехать в своё имение и отдохнуть там от всей этой писанины хотя бы пару деньков прежде, чем отправляться в учебный центр барона Каспера. Да, распорядись, заодно, чтобы меня снабдили какой-нибудь едой и ещё выпивкой, курсант. Извини, парень, но я, кажется, вижу тебя впервые и ещё не знаю твоего имени.

Вестовой сделал несколько шагов и, лихо взяв под козырек, немедленно представился:

— Маршал Торсен, я курсант Робер Пико. Сегодня меня поставили в наряд при вашей светлости и если вы позволите, то я хочу дать вам один совет. В вашем имении сейчас творится чёрт знает что, поскольку я хорошо знаю вашего арендатора и всю его сумасшедшую семейку. Поэтому, ваша светлость, позвольте мне предложить вам отдохнуть на берегу залива Кувшинок. Это самое тихое и красивое место во всей Барилонской впадине. Там стоит у воды прекрасный, уютный павильон из мрамора, а неподалёку есть добротный дом и вы сможете найти там абсолютный покой и уединение. Если, конечно, к вам не приплывёт какая-нибудь прелестная ундина.

С подозрением посмотрев на вестового, в котором он признал старого обувщика Робера, спасённого Тетюром, Кир настороженно поинтересовался у него:

— Надеюсь, это будет не твоя невестка Лизетта?

Тот улыбнулся и ответил:

— Увы, нет, ваша светлость. Я уже никак не успею предупредить её, если вы примете моё приглашение, хотя и знаю, что она мечтает излить на вас свою любовь за то, что вы спасли её и нас всех. Пока вы будете наслаждаться тишиной и покоем, милорд, я буду находиться в пятистах шагах от павильона и ждать ваших дальнейших приказов и распоряжений.

Кир улыбнулся и спросил этого пройдоху:

— А что, курсант Пико, разве этот залив Кувшинок действительно такое прекрасное место, где я смогу спокойно отдохнуть хотя бы пару дней? Чем же он так примечателен?

Робер Пико энергично закивал головой.

— О, милорд, вы просто не представляете себе, как там красиво. Залив этот невелик и в нём действительно растёт множество кувшинок. Берег там покрыт золотистым песком и вдоль него растут огромные ивы. Между них стоит резной, ажурный павильон розового мрамора и прямо с его веранды вы сможете смело нырять в воду. Сейчас веранда залита солнечным светом и вы сможете принимать на ней солнечные ванны будучи полностью уверены в том, что вас не увидит ни одна живая душа, а если какая красотка и увлечёт вас, то к вашим услугам отличная кровать, которая имеется в павильоне. Его построил великий маг, отец Лизетты и он всё устроил внутри так хитроумно, что я и сам поражаюсь. Это его свадебный подарок Лизетте и Раулю, моему покойному сыну. Поверьте, милорд, больше нигде вы не найдёте такого славного местечка для отдыха. Ведь должны же вы отдохнуть по-человечески.

Такой вариант вполне устраивал Кира, хотя он и чувствовал какой-то подвох. Впрочем, ему ничто не угрожало, кроме внезапного появления Лизетты, а уж эта красотка была столь хороша, что он уж точно не стал бы гнать её прочь. Поэтому он кивнул головой и сказал:

— Хорошо, Робер, я с благодарностью принимаю твоё радушное приглашение и отправлюсь туда немедленно.

Полчаса спустя Кир уже ехал в открытой карете в окружении целого взвода колдунов-оборотней. Эти парни, одетые в камуфляж, скакали на горячих, норовистых жеребцах, укрытых от ушей и до хвоста маскировочными сетками. Две трети его телохранителей были облачены в бронежилеты и сферы, а ещё треть скакала, будучи одета в одни только пончо камуфляжной расцветки и все были вооружены новыми автоматами Стоуна и пистолетами Стечкина. Справа от его кареты ехал верхом Робер Пико. Охрана показалась Киру очень даже не лишней, если не просто необходимой.