Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Вероятно, так и есть.

– А та женщина, о которой вы упомянули…

– Она уже была мертва, когда Девятый Владыка, решив использовать несчастную в своих целях, отправил ее обратно в мир живых… – Чу Сюнь осекся. Его лежащая на колене узкая ладонь медленно сжалась в кулак. – И заставил съесть живьем собственного ребенка.

Перед глазами Мо Жаня пронеслись воспоминания о том испытании в Персиковом источнике, когда он оказался в иллюзорном Линьане. Только сейчас он наконец понял, что Чу Сюнь говорил о своей жене. Должно быть, то трагическое событие из его далекого прошлого до сих пор причиняло ему сильную боль.

Не потому ли Чу Сюнь остался в царстве Нанькэ, что ждал, пока от души его супруги отделится та самая лишняя часть, чтобы, когда она вернется с седьмого уровня, встретиться с ней и вместе вернуться в круг перерождений?

Мо Жань вдруг понял, что больше не станет его ни о чем спрашивать.

А Чу Сюнь и не стал продолжать. Одной фразы про поедание собственного ребенка хватило, чтобы вытащить из глубин памяти самые болезненные воспоминания двухсотлетней давности. Пусть он и был лишь духом, его горло все равно невольно задрожало от переживаний.

Чу Сюнь закрыл глаза и сказал:

– Потрясение было столь велико, что душу той женщины разорвало на части, которые затем слились с шихунь ее ребенка.

Он умолк. Прошло немало времени, прежде чем Чу Сюнь медленно продолжил:

– Вот в чем причина. Шихунь сына застряла между частями ее собственной души, а через время и вовсе надежно слилась с ними воедино, так крепко, что их было уже невозможно отделить друг от друга.

Что при жизни, что после смерти, этот человек всегда был готов спрятать поглубже собственную боль и прийти на помощь тому, кто в ней нуждался.

Видя, как ему тяжело, Мо Жань тоже ощутил в сердце щемящую тоску.

– Не продолжайте, господин, мне уже все ясно, – только и смог выговорить он.

– Я рассказал об этом, чтобы вы поняли: если у вашего господина Чу и впрямь две дихунь, одна из них точно не его.

Задумавшись на миг, Мо Жань спросил:

– А может быть, что его дихунь просто разделилась на две части?

– Подобное возможно, но не в вашем случае.

– Почему?

– Мне приходилось видеть души, разделившиеся надвое, но это совсем иная история, – пояснил Чу Сюнь. – Такое происходит, лишь если человек за свою жизнь совершил столько зла и убил стольких людей, что одна из трех «разумных душ» хунь, не в силах вынести тяжести злодеяний, разрывается на части. Однако это может случиться только с «телесной душой» жэньхунь, так как именно она отвечает за доброе начало в человеке. С дихунь или шихунь подобное никогда не случится.

– Вот как… – пробормотал Мо Жань.

Услышав слова про совершенное зло и многочисленные убийства, Мо Жань сразу понял, что к Чу Ваньнину это точно не имеет никакого отношения, зато тут же невольно задумался о собственной душе. «Интересно, – думал он, – а когда я умру по-настоящему и снова попаду сюда, моя жэньхунь в наказание окажется расколота надвое?»

Чу Сюнь тем временем продолжал:

– Но если его дихунь все-таки разделилась, то вторая, как и первая, также не должна была быть способной перемещаться, а значит, ее бы тоже отправили в «Прибежище больных душ». Однако если вы побывали там и видели лишь одну дихунь, я думаю, это значит, что другая цела и невредима.

Слова Чу Сюня принесли Мо Жаню огромное облегчение, и он затараторил:

– Большое спасибо вам, господин! Тогда я… Тогда я прямо сейчас отправлюсь на поиски!

– Прекрасно. Ранее компас указывал два направления: на юго-восток, где находится «Прибежище больных душ», и на северо-восток. Думаю, вам стоит двигаться к северо-востоку и по пути искать вторую дихунь господина Чу. Однако бескрайние просторы царства Нанькэ бороздят тысячи и тысячи душ, ожидающих перерождения…

Чу Сюнь тяжело вздохнул.

В его ласковом взгляде Мо Жань уловил жалость и сразу понял, что он имел в виду.

По бескрайним просторам царства Нанькэ скитаются тысячи душ. Даже зная, в какую именно сторону нужно идти, разве сможет он быстро найти душу своего учителя?

Если двоим не суждено встретиться, они не увидят друг друга даже посреди ярко освещенной улицы, разминутся и двинутся в противоположные стороны, не удостоив друг друга и взглядом.

А заметить друг друга в полной тишине и темноте будет и того сложнее.

Однако мягкий нравом Чу Сюнь ободряюще хлопнул Мо Жаня по плечу и произнес:

– Вы искренни в своем желании снова увидеть его, юный господин, а потому у вас непременно получится.

В миг, когда он это сказал, огонек свечи дрогнул, и черты лица Чу Сюня, так похожего на Чу Ваньнина, слегка размылись в неверном свете, утратили четкие очертания.

И тогда Мо Жаню показалось, будто сам Чу Ваньнин ласково смотрит на него и говорит, что они скоро увидятся.

Сердце юноши невольно сжалось, а на глазах выступили слезы. Он поспешно опустил голову, почтительно поклонился Чу Сюню и хрипло сказал:

– Господин, я очень вам благодарен.

Чу Сюнь молча глядел, как юноша поворачивается и уходит. Закрыв за ним дверь, он еще какое-то время растерянно стоял у порога. В его раскосых глазах застыло изумление.

Он только что видел в глазах того юноши… слезы? Но призраки не могут плакать. Или ему показалось? А может…

Чу Сюнь обернулся и бросил взгляд на вазу, в которой стояли цветущие ветви красной яблони. Растения из мира живых не выдерживали давления иньской ци демонического царства, сколько бы Чу Сюнь за ними ни ухаживал; вот и сейчас один лепесток уже отделился от цветка и, покружившись в воздухе, упал на старинный деревянный стол.

Чу Сюнь подошел ближе и поднял лепесток, однако тот почти сразу рассыпался у него в ладони белесой пылью и рассеялся в воздухе где-то над полом.

– Кто-нибудь, подойдите.

Дверь тут же отворилась, и в комнату вошел призрак в маске. Подойдя к Чу Сюню, он почтительно замер.

– Слушаю вас, господин Чу.

Продолжая смотреть на цветы яблони, Чу Сюнь тихо спросил:

– Тот человек в последние дни не появлялся в тереме Шуньфэн?

– Нет. Все по-старому: он приходит раз в десять дней и приносит яблоневую ветвь. Сам он не осмеливается переступать порог терема, поэтому всегда передает цветы через кого-нибудь другого.

Чу Сюнь промолчал.

– В чем дело, господин? Что-то не так с юношей, который только что был у вас? Если тот человек снова осмелился подослать кого-то докучать вам, вы