Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Однако прежде чем она успела додумать эту мысль до конца, до ее ушей вновь донесся холодный и резкий голос Мо Жаня, в котором уже не было ни тени веселости:

– Жун Цзю, я спрашиваю в последний раз: где он? Если опять скажешь, что ничего не знаешь… Имей в виду, я – совершенствующийся и об околдовывающих разум заклинаниях и снадобьях знаю все. Понадобится – встречусь с Владыкой лично. Не веришь?

На этот раз Жун Цзю была по-настоящему потрясена.

– Вы…

– Я всю жизнь творил зло, а теперь намерен исправиться. Но если мне никто не поможет, я так и останусь прежним Мо Вэйюем, – тихо продолжил Мо Жань. – Подумай хорошенько, Жун Цзю. Меня не страшат ни смерть тела, ни смерть души. Если ты откажешься помочь, я и без тебя справлюсь, все равно пойду до конца.

Какое-то время они молча глядели друг другу в глаза. Твердый, полный решимости обжигающий взгляд столкнулся с холодным взором, полным лишь ненависти и упрямства.

В конце концов лед в глазах Жун Цзю растаял, проиграв битву пышущему жаром пристальному взгляду Мо Жаня. Как бы ни были глубоки ее зависть и ревность, стремление Мо Жаня спасти своего учителя оказалось сильнее. В этом сражении двух упрямцев Жун Цзю явно не была для Тасянь-цзюня достойным противником.

Даже румянам из сока примулы было не скрыть мертвенно-пепельного оттенка ее увядшего, изможденного лица. Цветущая девушка стала жутковатым призраком – так некогда обжитый уютный дом превращается в руины, когда из него уходит жизнь.

– Почему вы готовы на такое ради него?

– Потому что он относился ко мне лучше всех на свете, а я ненавидел его и причинил ему много бед. Я у него в долгу.

Надолго повисла тишина.

– Я правда его не видела, – наконец тихо произнесла Жун Цзю. Заметив, как изменилось лицо Мо Жаня, она добавила: – Я не лгу. Но я знаю, что всех, кого схватили недавно, запирают в восточной части дворца, в самом большом павильоне. Каждую душу сажают в отдельную тесную комнатку, которая ничем не отличается от клетки, и заключают в оковы, а снаружи постоянно ходят дозором стражники. Думаю, вы найдете его именно там.

Разве мог Мо Жань дальше медлить? Он тут же развернулся и нырнул в ночную тьму. Жун Цзю же замерла, растерянно глядя ему вслед. Все ее нутро необъяснимым образом заполнилось каким-то новым для нее горьким переживанием. Не в силах больше сдерживаться, Жун Цзю вдруг развернулась в ту сторону, куда убежал Мо Жань, и крикнула:

– Мо Вэйюй, неужели ты… ты намерен исправиться? Да кому такое под силу? Мы с тобой оба по уши вымазаны в грязи! От такого никому не отмыться, слышишь, Мо Вэйюй? Вот увидишь, я, Жун Цзю, непременно буду жить счастливо. Лучше плохо жить, чем славно умереть! Я вся насквозь прогнила и продала свою душу – и все равно буду жить в роскоши! Вот увидишь! Думаешь, тебе, у которого скверна въелась даже в кости, достаточно лишь протереть рот, чтобы избавиться от мерзкого привкуса? Размечтался! Давай, иди своей тропой добра! Я же пойду тропой зла, и поглядим, у кого все сложится лучше! Слышишь, Мо Вэйюй?

Жун Цзю все кричала и кричала до тех пор, пока силуэт Мо Жаня окончательно не исчез вдали. А затем она вдруг закрыла лицо руками и опустилась на корточки, задыхаясь от слез.

– Да с какой стати ты решил, что сможешь начать все сначала? Почему даже к тебе, человеку с насквозь прогнившей душой, кто-то относился хорошо? Ну почему?..

Жун Цзю не соврала: в восточной части дворца и впрямь стоял огромный павильон высотой в три этажа, на каждом из которых находилось множество лепившихся друг к другу комнат. Несмотря на то что этот павильон был самым большим в той части дворца, двор выглядел грязным и неухоженным. У ворот торчало из земли старое трухлявое дерево, сверху донизу облепленное черными воронами. В клюве у каждой птицы было по глазному яблоку. Все эти глаза бешено вращались в разные стороны, обследуя округу на предмет нарушений порядка.

Двор мерили шагами два небольших отряда стражников, чьей задачей была охрана подобранных для Четвертого Владыки «прелестей».

Мо Жань тайком наблюдал за перемещениями стражников и заодно высматривал укромные уголки, где можно было спрятаться.

Все крошечные комнатушки-клетки были ярко освещены. Время от времени из какой-нибудь доносились всхлипы, тихие вздохи, шорохи или бормотание, в тишине ночи сливавшиеся в некое подобие древних песнопений. От этих тихих жутких звуков волосы вставали дыбом, а по коже пробегали мурашки ужаса.

Комнатушек в здании, по самым грубым подсчетам, оказалось больше трех сотен, а дозорный отряд призрачных стражников пересекал двор по меньшей мере раз за отрезок времени, которого хватило бы только на то, чтобы выпить чашку чая. За это время ловкий Мо Жань вряд ли успел бы обежать все здание и отыскать учителя, тем более что на лестничной площадке каждого этажа сидело еще по стражнику и у каждого в руке была рассеивающая души плеть, а на шее – металлический тревожный свисток.

Пока Мо Жань с волнением раздумывал над планом действий, вдалеке вдруг показался одинокий стражник и пошагал в его сторону. Одет он был в ту же самую форму, что и остальная стража, на поясе у него болталась черная деревянная бирка, на которой алыми иероглифами было выведено его имя и звание. Спрятавшись поглубже в тень, Мо Жань проследил за стражником, который, пройдя мимо, двинулся в сторону поста на нижнем этаже у лестницы.

Там он кивком поприветствовал другого стражника и завел с ним беседу. Ночное безмолвие позволяло Мо Жаню без труда слышать все, о чем они говорили.

– Что, братец Седьмой, пришел сменить Третьего?

– Угу. Скоро и твоя смена.

– Мне еще придется подождать, сменщик пока не явился. Вот придет, и отправлюсь отдыхать.

Потом Седьмой поднялся по лестнице наверх. Тот же, который стерег этаж, зевнул от скуки и продолжил нести караул на сквозняке.

Их беседа подкинула Мо Жаню одну блестящую, хоть и весьма рискованную идею…

Вдалеке трижды стукнула колотушка: тук-тук-тук.

Кар! Кар! Словно заметив нечто необычное, где-то на верхушке дерева дважды каркнула ворона.

Стражник на этаже мигом вынырнул из полудремы и принялся озираться по сторонам. Вскоре он заметил в неверной ночной дымке силуэт человека, который медленным шагом шел в его сторону. Как только незнакомец приблизился, стражник понял, что это был какой-то совершенно незнакомый