Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси

Часами разглядывая неподвижную фигуру, Эрин пыталась вообразить, о чем тот думает.

Девочка знала: животные видят мир не так, как люди. Может, они слышали то, что человеческому уху уловить не удавалось? Но с человеком у зверей были и сходства: например, все существа, похоже, сильно привязывались к матери – когда ее не оказывалось рядом, они тосковали. Тогда что, если неосвещенный угол зверинца напоминал Лилану темноту под крылом матери, ее тепло?

В этом случае в его голове свет вязался с ее отсутствием. Когда мамы не было рядом, он сидел в гнезде, одинокий и беззащитный, – в такой момент его и схватили охотники. Значит, солнце вызывало у него сплошь кошмарные воспоминания?

Но в темноте Лилан не мог разглядеть еду.

Томра и Эсаль говорили, что оджам, как и всем животным, достаточно просто унюхать еду, но, вероятно, Лилану этого не хватало.

Конечно, запах играл свою роль, но возможность увидеть пищу тоже была важна. К примеру, девочка могла закрыть глаза и почуять аромат какого-то горячего блюда, но вряд ли согласилась бы пробовать то, чего не видит. Что уж тогда было говорить о Лилане, который пугался каждого шороха? Он бы точно не стал есть мясо, внимательно его не рассмотрев.

Несмотря на недовольство Дзиёна, Эрин каждое лето снова и снова возвращалась на тот склон, где впервые увидела этих сильных и красивых созданий. Девочка много раз наблюдала, как мать-оджа охотилась: она примечала жертву с огромного расстояния, пикировала и смыкала на ней когти. Затем охотница брала обед в зубы и начинала мотать им перед детенышем, издавая особенный крик, похожий на звучание арфы: «Рон-рон-рон». Малыш радостно отвечал тем же и впивался в добычу.

Так, может, стоило потрясти куском перед мордой Лилана? С этой мыслью Эрин положила мясо на конец широкой плоской метлы, просунула через прутья и стала водить ею вверх-вниз. Но похоже, света, идущего из открытой двери зверинца, оказалось слишком мало, чтобы детеныш рассмотрел еду, – он почти не обратил на нее внимания. Тогда Эрин отложила метлу и задумалась.

«Вот бы сделать клетку чуть светлее…»

Вечером солнце опускалось ниже к земле, и свет от двери дотягивался Лилану до лап – кажется, такого он не боялся.

Эрин поймала себя на этой мысли и ахнула: низко падающий свет не пугал малыша, потому что тоже напоминал о матери. Она прикрывала его только сверху, но снизу все равно просачивалось солнце – под прямыми лучами он оказывался, только если мама поднималась и расправляла крылья.

Так девочка решила, что свет должен попадать в клетку где-то на уровне земли.

Когда Эрин поделилась своими наблюдениями с Томрой, тот засомневался.

– Снять доску? Надо сперва спросить разрешения, – хмуро пробормотал юноша.

Однако уже после обеда он вернулся с инструментом – похоже, Эсаль согласилась.

– Только постарайся не шуметь, пожалуйста.

– Без тебя знаю, – мрачно ответил он.

Юноша взялся за длинный гвоздодер, а Эрин ушла внутрь следить за Лиланом.

Спустя пару минут Томра вырвал последний гвоздь, сунул заостренный конец инструмента между досками и с силой надавил на рукоять – доска крякнула и свалилась наземь. Полуденное солнце рванулось внутрь и разлилось по всему полу.

Эрин, затаив дыхание, перевела взгляд на Лилана.

Свет целиком покрыл его ноги и дошел до живота – птенец чуть опустил голову, несколько раз моргнул, но не шелохнулся.

Эрин выдохнула, но руки все еще дрожали.

«Получилось…»

Лилан не испугался – значит, проблема все-таки крылась в угле, под которым падал свет. Казалось, это была такая мелочь, но Эрин все равно хотелось прыгать от радости.

Она тихо вышла из помещения. Снаружи ее встретил Томра. Он упер конец гвоздодера в носок сапога.

– Как успехи?

Девочка улыбнулась:

– Лилану не страшно. Свет поднимается ему до живота, но он не боится.

Томра удивленно моргнул – юноша впервые видел, чтобы девочка так сияла. Он и сам не заметил, как заразился от нее улыбкой.

– Понятно. Ну, здорово.

Девочка кивнула:

– Ага. Думаю, так он сможет наконец рассмотреть мясо. Попробую помотать перед ним куском.

Юноша скривился:

– Опять ты за старое. Я же говорил: он дичь по запаху определяет. Чувствует, что еда рядом, но все равно к ней не притрагивается.

– Да… Но на всякий случай попробую.

Эрин направилась в сарай, расположенный за общежитием, и отыскала там гарпун. Удерживать мясо на метле было трудно, поэтому девочка решила на что-то его нанизать.

Она пронзила мясо острием и попыталась помотать вверх-вниз, но вся конструкция получилась на удивление тяжелой. Кусок пришлось разрезать пополам – только после этого у Эрин получилось хоть как-то совладать с гарпуном.

У зверинца ее ждал Томра. Оглядев изобретение девочки, он криво ухмыльнулся:

– Ну да, это поудобнее метлы будет.

Эрин покраснела и молча зашла внутрь. Юноша остался наблюдать снаружи – хоть он и снял всего одну доску, солнце теперь освещало клетку целиком, и со своего места Томра мог без труда следить за Лиланом.

Тот, похоже, уже привык к Эрин: когда она вошла, птенец просто поднял на нее взгляд, но судорожно хлопать крыльями, как прежде, не стал. Тогда девочка подошла к решетке и принялась думать.

Нужно было передать мясо так, чтобы птенцу это показалось естественным. Как его кормила мама?

Эрин закрыла глаза и мысленно вернулась в ущелье. Оджа держала мясо в зубах и затем медленно опускала его примерно от мордочки своего малыша до земли, словно глубоко кланялась.

Девочка принялась действовать: для начала она просунула гарпун сквозь прутья и оперла его о поперечину. Затем опустила мясо где-то до уровня глаз детеныша, а потом еще ниже, прямо к лапам.

Лилан проследил за мясом, опустил голову к куску дичи и обнюхал его…

Малыш обнюхал еду! За все время, что Эрин провела с ним, это случилось впервые. Девочка позабыла, как дышать.

Через секунду до нее донесся его голос – «рон-рон-рон», – напоминавший звучание арфы.

«Он разговаривает…»

Но это сильно отличалось от радостных возгласов птенца, которые Эрин привыкла слышать в природе.

Лилан поднял взгляд на девочку – он посмотрел ей прямо в глаза. Такое тоже случилось впервые. Малыш все повторял странный звук, глядя попеременно то на Эрин, то на мясо.

Он о чем-то спрашивал…

Сердце забилось чаще. Как девочка могла понять, чего он хочет? И как ответить? Надо было сделать хоть что-нибудь, и поскорее…

Но что – Эрин не знала. В голове образовалась пустота. И девочка просто молча смотрела, как огонек в глазах Лилана постепенно угасает.

Скоро птенец затих, отвернулся от мяса и принял