Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси

– Я понимаю. Но все же одно дело придумать инструмент, который будет имитировать клич оджи, и совсем другое – суметь его изготовить!

Эсаль едва-едва отвела взгляд, но от Росы это секундное сомнение не ускользнуло:

– Согласитесь: разные ведь вещи! Это невозможно без особых навыков. Только ариё могли научить ее…

Женщина взмахом руки прервала учителя:

– Подождите, профессор. Вы заблуждаетесь, но в этом нет ничего удивительного. Я собрала вас здесь как раз потому, что многие подумают точно так же.

Эсаль строго оглядела преподавателей:

– Эрин сумела найти общий язык со зверем при помощи арфы, без тихой флейты. Я считаю, нам надо сейчас же решить, докладывать об этом во дворец или нет.

Комнату сразу наполнил громкий шепот, начались переглядывания. Роса, пытаясь вернуть всеобщее внимание, поднял руку и противно заголосил:

– Что тут обсуждать?! Это значимое событие! Как можно о таком не отчитаться?!

Эсаль стукнула по столу, и гул постепенно стих – будто волна, докатившаяся до берега. Только тогда ректор вновь заговорила:

– Подумайте о том, что случится, если во дворце узнают о произошедшем. Раньше мы считали, будто оджи никогда не привыкают к людям. Что единственный способ с ними справляться – пользоваться флейтой. Но даже флейта не дает власти над ними, а просто заставляет их замирать на месте. Однако Эрин перевернула все наши представления с ног на голову.

– Именно поэтому мы должны… – вклинился Роса.

– Да помолчите же вы! – не выдержала Эсаль. – Дайте хоть раз договорить!

Собравшиеся невольно вытянулись по струнке.

Секунду она смотрела на Росу, затем отвела взгляд и быстро заговорила, будто не в силах сдержать поток слов:

– Расскажем правду – поднимется шумиха. Меня станут судить за нарушение кодекса. Но это ничего. Я уже решила, как защититься. Куда больше я волнуюсь за Эрин. Мы ведь приняли ее под свою ответственность! – Эсаль снова стукнула по столу и прикрикнула: – Она же не сделала ничего плохого! Девочка лишь хотела помочь Лилану – провела с ним двенадцать дней и ночей и добилась невероятного результата. Никто раньше такого не совершал! И все же многие как и вы, профессор Роса, увидев глаза Эрин, решат, что исцеление детеныша – не результат тяжелого труда, а колдовство ариё.

Женщина скривилась.

– Если бы кто-то научился управляться с Лиланом так же, как Эрин, все стало бы проще… Но ни у меня, ни у Томры не получилось: мы играли на арфе те же ноты, и Лилан слушал, но не отвечал нам так, как девочке.

Комната погрузилась в молчание. На лицах преподавателей читалось смятение. Эсаль наблюдала за ними, прижав правую ладонь к виску.

– Видите? Даже вы сейчас задумались: «А не особенная ли Эрин?» – хоть и знаете всю историю от начала до конца. Я уверена, что дело в другом. Подумайте сами – не как обыватели, но как лекари. Для Лилана девочка действительно стала особенной – однако не из-за того, что та из ариё, а потому что она заменила ему мать. Птенец остался один, он изо всех сил звал маму, и Эрин ответила, успокоила, накормила.

– Выходит, Лилан запечатлел девочку как мать?

Эсаль кивнула:

– Скорее всего. Мы почти ничего не знаем об оджах и их повадках, поэтому сложно говорить с уверенностью, и все же, думаю, вы правы.

– Но ведь к нам уже привозили птенцов такого возраста, и ничего подобного тогда не случалось… – задумчиво заговорил один из молодых преподавателей.

Эсаль повернулась к нему, убирая со лба непослушный локон:

– А как именно мы их кормили?

Учитель удивленно взглянул на ректора, словно та спрашивала о чем-то само собой разумеющемся:

– Ну… Если оджи были на прогулке, оставляли еду в загоне. Но в дождь, когда звери не выходили наружу, использовали тихую флейту и заносили корм, пока те были в оцепенении.

Ректор кивнула:

– Ожидаемо. Но подумайте, как это выглядит с точки зрения зверя: пища сама появляется у него в гнезде либо просто возникает перед глазами, пока он стоит, не в силах пошевелиться. Мы не представали для них в роли матери, которая приносит им еду.

– Точно… – пробормотал преподаватель.

– Мы ни разу не пробовали наладить с ними связь, – тихо продолжила Эсаль. – Ухаживаем за ними десятки лет, провожаем их в иной мир, но до сих пор не попытались с ними сблизиться. Кодекс этого не позволяет.

Учителя испуганно глядели на ректора, не зная, что и думать.

– Но Эрин о нем даже не слышала, поэтому заботилась о Лилане как о собаке или лошади. И в результате стала первым человеком за всю историю королевства, кто смог наладить связь с оджей.

В глазах Эсаль читалась печаль.

– Дворцовая знать тоже будет в восторге от такой вести, но совсем по иной причине. Они поймут, что зверями можно управлять, и захотят использовать Эрин в своих политических играх. – Женщина понизила голос: – Страшно представить, как они станут с ней обращаться, когда сообразят, что этой девочке, еще и из ариё, нет замены… А если об Эрин прознает арухан, он, конечно, тоже ею заинтересуется. Ведь оджи, единственные существа, которые пожирают тодов, являются символом верховенства королевы над великим князем… Думаю, вы и сами представляете, как повернется судьба девочки.

В помещении повисла тяжелая тишина.

– Если бы я только знала, чего добьется Эрин, то никогда бы не доверила ей Лилана… – вновь заговорила Эсаль. – Но сделанного не воротишь. Сейчас остается думать только о том, как сберечь девочку.

Женщина повернулась к собравшимся:

– Спрошу еще раз: считаете ли вы, что мы должны сообщить во дворец о Лилане и Эрин?

Несмотря на солнечный полдень, к вечеру небо вдруг затянуло тучами, а ночью полил дождь. Эрин, съежившись на полу перед клеткой, слушала стук капель по крыше и бесцельно наблюдала за сном птенца.

В тот день на ужине Эсаль обратилась ко всем ученикам и рассказала им об Эрин и Лилане. Ректор до того ясно объяснила студентам, как девочка пришла к успеху, что, похоже, больше никто из них не верил в слухи о тайных уловках ариё.

Затем женщина попросила присутствующих принести клятву, чтобы сберечь Эрин и детеныша: история Лилана должна была остаться в стенах академии Кадзарм – иначе люди из дворца при первой же возможности заберут птенца и юную целительницу в Радзар – угодья, где живут здоровые оджи.

Выслушав ректора, и студенты, и преподаватели, стоя с рукой на сердце, одновременно принесли клятву. Тогда девочка впервые почувствовала, каково это – иметь товарищей, готовых тебя защитить. Эрин огляделась: Юян сжала руку подруги, а остальные студенты им кивнули. Девочка почувствовала, как на сердце стало тепло.

После