Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

– На самом деле Аспиды всегда оставляют след. Всегда.

– Не понимаю. – Я посмотрел через плечо.

– Когда-то очень давно мы были на Материке. Есть несколько людей, которые хранят знания о нас и передают надежным людям из рук в руки, – ответил Аспид. – Вашему лжеморвину понадобились силы, чтобы свергнуть власть, и вот мы здесь. Все, что интересует Аспидов, – души. – Рид появился передо мной. – В Нихилтерии не существует денег, нет семьи во всеобщем понимании, привязанностей, даже теплых чувств друг к другу, несмотря на общую Матерь. Все, что мы должны делать, – быть идеальными и приносить души, как можно больше душ. У нас нет добра и зла. Есть дело, контракт, и не важно, что люди хотят, если плата за это велика.

– Звучит не так, чему можно завидовать, – не сдержался я.

Рид от изумления выдохнул дым. Рука-тень вынула из его губ сигарету и погасила в пепельнице.

– Почему же?

– Ну… Не знаю, как у Аспидов, но людей вынужденная идеальность порой доводит до ужасного состояния. – Я подбирал слова осторожно, чувствуя, как неловкость стягивает плечи. – Это ведь тяжело, морально тяжело. Ты ломаешь себя, пытаясь соответствовать неким стандартам, и в итоге… убиваешь собственную личность. Разве не так?

Риддерк никогда не говорил, сколько ему на самом деле лет и как вообще исчисляется возраст у Аспидов, но я почему-то был уверен, что много. Несопоставимо больше, чем мне. Объясняя свою точку зрения, я боялся ударить в грязь лицом и показаться глупым или недостаточно образованным.

– У Аспидов нет личности, – неожиданно тихо ответил Рид.

Все его бахвальство и самоуверенность вдруг растворились в окутанной вечерним мраком комнате, оставляя лишь практически осязаемую усталость.

– Это не так, – возразил я.

– Ты видел много Аспидов? – улыбнулся Рид.

– Двоих точно. По ощущениям, манере говорить и жестам вы отличались друг от друга.

– Это капля в океане, Перри. У большинства нет даже увлечений, интересов – ничего, что выходило бы за пределы рабочего предназначения. Нас с рождения делают идеальными: покладистыми, удобными, способными найти подход к любому человеку. Даже сейчас я продолжил этот разговор лишь потому, что тебе приятна беседа. Тебе хочется знать обо мне больше, а я, как контрактник, обязан удовлетворить твое любопытство, – выдохнул Риддерк, небрежным жестом зачесывая назад волосы.

– И внешность тоже подгоняют под идеал? – Я постарался держать лицо, хотя мне была не слишком приятна подобная правда.

И все же я чувствовал, как этот лжец обманывал не только окружающих, но и самого себя. Мне очень хотелось это высказать, но я не знал, имею ли право выражать свое мнение в такой форме. В конце концов, мы не друзья, и я сам собирался держать дистанцию, как бы любопытство ни тянуло меня вперед.

– Конечно. Не все рождаются сразу красивыми. Лишние сантиметры и вес убрать, плечи расширить, талию сузить. Если много веснушек и родинок – убрать, если не хватает – добавить. Нас буквально «создают». Так что у Аспидов нет права на индивидуальность.

– Я не хочу бросаться громкими словами, но у меня уже нет сил молчать. Прошу простить, если мой тон покажется дерзким. – Я вцепился пальцами в чемодан на столе, поднял его и, задержав взгляд на Риде, дал понять, что собираюсь уходить. – Не знаю, как вас воспитывали в Нихилтерии, но лжец из вас такой искусный, что способен обманывать даже самого себя. Если бы у вас не было индивидуальности, то вас бы никогда не интересовало искусство и музыка, и уж тем более вы бы не искали автора композиции. Может, ваша личность и правда изломана. Но, скажите честно, у кого из нас она целая? У кого не склеена из осколков?

Риддерк нахмурился, метнув взгляд на молчавший уже несколько минут граммофон, а затем улыбнулся и протянул ко мне руку. Усилием воли я заставил себя стоять на месте, когда Аспид коснулся пряди волос на плече. Внутри все внутренности словно стянуло морским узлом, вызывая боль между ребер. Мое дыхание на мгновение прервалось, застыв в ноющем горле острой шпилькой.

Я ненавидел, когда трогали мои волосы.

Рид вдруг остановился и аккуратно поправил мне воротник рубашки, заправив торчавший кусочек бинта за него, а затем хлопнул по плечу.

– Думаю, у тебя еще будет время изменить свое мнение.

– Уже меняется.

– Так быстро? Да ты, оказывается, мастер переобувания в полете в столь юном возрасте! – с издевкой охнул Рид, разрушая всю ту таинственную атмосферу, что царила в комнате.

– У меня полно примеров для подражания. Приходится соответствовать. Постарайтесь не сбить повязку. Доброй ночи, – отчеканил я, скидывая с плеча его руку и отправляясь к двери.

– Сладких снов, – пропел вслед Риддерк.

Я жалел о каждой потраченной минуте. Следовало просто перевязать ему рану и не пытаться прыгнуть выше собственной головы, силясь завести разговор с существом, которому, как оказалось, это вовсе не нужно. Пусть сидит один в своей комнате, утопая в пафосе и изображая из себя Творец знает кого.

Я чувствовал ложь в каждом его слове.

Я ненавидел ложь.

Меня настолько сильно разозлило то, как все повернулось, что хотелось хлопнуть комнатной дверью со всей силы, но я тихо зашел в спальню и выдохнул весь скопившийся за путь по коридору воздух. Мне не нужно пытаться быть дружелюбным, не нужно стараться быть хорошим парнем, ведь сейчас в этом нет необходимости. Для него я всего лишь работа, часть обязанностей по контракту. Так что и вести себя буду соответственно. У нас с ним контракт, и это все, что нас будет связывать. Я надеялся на это в тот момент с такой силой, что не слышал собственных мыслей.

И как же я ошибся.

Ad veram profunditatem tendimus[28]

Ранним утром поместье Торнтона буквально гудело возмущением, спорами и множеством голосов. Я привел себя в порядок, вышел в коридор и столкнулся с такой же несколько сонной Мэри, руками приглаживающей непослушные кудри.

– Доброе утро.

– Доброе. – Мэри зевнула в ладонь и зябко передернула плечами. – Что за шум внизу?

– Доброе утро, госпожа Паркс и господин Уайтстар, – послышался голос Люсии, а затем горничная накинула на плечи Мэри тонкую шаль и передала мне небольшой плед. – Сожалею, что прохладно. Из-за сломанных дверей и пробитой стены тепло быстро ушло, дом еще не прогрелся как следует. Вас уже ждут в столовой.

– Большое спасибо, Люсия. Ты очень внимательна, – улыбнулась Мэри, заворачиваясь в