Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Опустив взгляд, Чжу Синхэ смотрел на девушку в своих объятиях, бережно распутывая ее мокрые волосы. На фоне черных растрепанных прядей и ярко-алой, пропитанной кровью одежды ее губы казались необычайно бледными – совсем не такими, какими он привык их видеть, свежесть и яркость исчезли. Сейчас девушка была такой же, как тогда, когда он только нашел ее, – хрупкая, словно ее в любую минуту может сломить буря.

А-Нань, видимо, было не по себе; всхлипнув во сне, она повернула голову, инстинктивно ища укрытия от ветра и дождя. Это жалкое, беспомощное движение тронуло Чжу Синхэ; он осторожно привлек ее голову, позволяя уткнуться лицом себе грудь. Второй рукой он чуть ослабил завязки шуйкао на спине, чтобы ей легче дышалось.

В тот миг, когда Чжу Синхэ наклонился, почти касаясь губами ее щеки, он расслышал, как губы А-Нань прошептали несколько слов.

Он придвинулся ближе, вслушиваясь.

– Прости меня, А-Янь…

Сердце словно обожгло. Рука Чжу Синхэ, державшая прядь ее волос, невольно сильнее сжалась.

А-Янь. Только что он слышал, как она позвала Чжу Юйхэна.

Вот только… этот А-Янь, должно быть, уже покинул наш мир. Подумав так, он медленно разжал пальцы и молча притянул ее ближе, бережно обнимая.

Небо постепенно темнело, самый сильный шквал бури миновал. А-Нань в его объятиях слабо шевельнулась. Чжу Синхэ опустил взгляд – девушка открыла глаза и, лежа у него на руках, пристально смотрела на него.

– Ты очнулась? – вой ветра заглушал его голос.

А-Нань то ли услышала его, то ли нет, лишь чуть приоткрыла губы, и ему показалось, что их уголки дрогнули в слабой улыбке. Чжу Синхэ наклонился ближе и сквозь шум непогоды разобрал ее тихий, с трудом различимый шепот:

– Ливень и ветер… так похоже на тот день, когда ты нашел меня…

* * *

Их первая встреча с А-Нань случилась в такую же свирепую бурю.

Шторм в открытом море куда страшнее и коварнее, чем на суше. Чтобы не пойти ко дну, во время бури они старались пристать к какому-нибудь острову. И вот в тот день во время грозы на острове он стоял на палубе и вдруг увидел тощую, как скелетик, девчушку лет пяти-шести, которая бешено мчалась по песку пустынного берега по направлению к прибрежным скалам. Позади огромный гриф стремительно пикировал вниз, целясь прямо в нее.

Девочка, не помня себя от страха, втиснулась в узкую щель меж шершавых камней. Руки и ноги были содраны в кровь, но она все равно изо всех сил сжималась, пытаясь забиться поглубже под утес. Беда была в том, что расщелина оказалась слишком мала – едва ли не половина тела осталась снаружи. Гриф кружил в воздухе, выжидая удобный момент, чтобы вытащить ее оттуда. Девочка, закрыв голову руками, забилась поглубже в щель и хрипло закричала, захлебываясь слезами:

– Мамочка, спаси меня! Спаси!

Чжу Синхэ совсем недавно потерял мать. Видимо, пронзительный крик малышки задел кровоточащую рану в его душе, – он тихо позвал:

– Дядюшка Ши.

Тот в несколько шагов подошел к нему, быстро оценил ситуацию, снял с плеча лук и, вскинув стрелу, пустил ее прямо в грифа. Стрела угодила в глаз. Хищник рухнул на песок, перевернулся несколько раз и умер.

Девочка еще долго дрожала, сжавшись в комок внутри каменной ниши, пока наконец не осмелилась высунуть голову. Бледное личико было обращено наружу, а глаза – казавшиеся еще больше из-за страшной худобы – встретились с глазами Чжу Синхэ.

Он навсегда запомнил этот момент. Слабая и тощая, она смотрела на него во все глаза, космы торчали в разные стороны – ну точно дикий котенок, еще не отнятый от матери.

Буря улеглась, дождь стихал. Корабль Чжу Синхэ медленно развернулся, готовый отчалить от своего временного пристанища. Тут девочка словно очнулась от забытья. Работая руками и ногами, она вскарабкалась на скалу, изо всех сил вытянулась на цыпочках и крикнула ему, стоящему на палубе:

– Ты что – небожитель?

На самом-то деле он был всего лишь двенадцатилетним мальчиком. Однако уже тогда в его еще по-детски нежных чертах лица проступало нечто, приковывающее взгляды, а белые одежды и желто-абрикосовый зонт из промасленной бумаги, расписанный изображениями небесных чертогов и сказочных павильонов, довершали образ.

Он смотрел на нее, держа зонт, и ничего не ответил.

– Это матушка послала тебя спасти меня? – снова спросила она. – Говорят, моя матушка ушла на небо… Ты возьмешь меня с собой?

Он окинул взглядом этот пустынный остров, потом опять посмотрел на сухонькую фигурку девочки и чуть нахмурился.

– Такой маленький ребенок не выживет один на этом острове. Если мы ее не заберем, она умрет здесь, – взглянув на нее, заметил Вэй Лэань.

– Это незнакомый остров, подбирать ребенка неизвестного происхождения – не дело. Ничего хорошего из этого не получится, – покачал головой дядюшка Фэн.

Большой корабль вот-вот должен был отплыть. Девочка, потеряв голову от отчаяния, спрыгнула со скалы и, не обращая внимания на дождь, помчалась по песку вслед за судном, выкрикивая:

– Матушка! Мамочка! Не бросай меня!

Ее крошечное тело бросилось в воду – она с упрямым отчаянием пыталась догнать их, словно совершенно не боялась утонуть в море. Услышав эти крики, Чжу Синхэ не удержался и обернулся. Тут Вэй Лэань сказал:

– Вспомнил! Мастер Гуншу говорил, что хочет найти несколько способных детей, воспитать себе преемников. Вы только посмотрите на ее руки…

Девочку уже накрыли волны, она то исчезала из виду, то появлялась вновь, но все так же упрямо махала им рукой, призывая корабль вернуться. Хотя она была еще совсем кроха, но руки у нее были уже чуть больше, чем у прочих девочек. Слегка смугловатая кожа, чуть выступающие суставы пальцев, шрамы от бесконечного лазанья по скалам – но с первого взгляда было видно, что руки эти необычайно гибкие и сильные.

– Пусть поднимается на борт, – наконец проговорил Чжу Синхэ.

Ей спустили сходни, и девочка полезла на корабль.

Должно быть, от большой усталости и голода, а может, из-за того, что дождь в тот день лил слишком сильно, – на самом верху сходней ее нога соскользнула, и девочка чуть не рухнула обратно в море.

Одной рукой Чжу Синхэ продолжил держать зонт, а другую – свободную – протянул ей и схватил за запястье. Девочка вцепилась в его руку