Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

подкошенные падают, будто под тяжестью невидимой сети, не в состоянии противиться. Вяло дёргаются в силках, но не могут ни выбраться, ни применить магию. Я понимаю, что это дело рук сумеречника. Выпущенная огневиком стена огня обращает бездушников в аккуратные кучки пепла и неумолимо ползёт дальше, следом цепляет половину низших умертвий и тоже дарит освобождение захваченным душам.

Я не успеваю подумать, что битва за нами, как Амиран и Фарн падают, как под ве́сом каменной стены, на жёсткую почву и зло рычат, переходя на стон.

Из-за спин некромантов показывается очередной маг без души. Он опускает руки ладонями вниз, и, кажется, дыхание покидает и мою грудь, когда я слышу болезненные хрипы Амирана и Фарна, лежащих на камнях.

Да сколько же проклятых бездушников во чреве Трезубца?!

У меня нет времени на раздумья. Сдерживая гневный клёкот, немного суматошно хлопая крыльями, лечу, преодолевая место, где на земле борются с силами воздуха сумеречник и огневик. Пока что проигрывая. Воздушник силён. Я пикирую вниз, уже у земли оборачиваясь, мягко встаю на ноги, потеряв враз преимущество враньего зрения и скорости. Извлекаю из пояса амулет, подаренный артефактором и бесконечно долгих три удара сердца грею его в руках. Что есть мочи бросаю разбуженный камень в неприятеля. Стена огня вырастает, стоит амулету коснуться земли и наползает на врага, набирая скорость. Воздушник потоками стихии силится задержать движение пламени в свою сторону, отвлекаясь от сумеречника и огневика. Амиран, отхаркивая кровь, хрипя, лезет в пояс, дрожащими руками разламывает исцеляющий амулет куда большей силы, чем те, которыми он лечил мою ногу и крыло. Я даже человеческими глазами вижу бело-голубое свечение вокруг сумеречника и огневика. Мужчины, немного шатаясь, поднимаются с земли до того, как я успеваю к ним приблизиться.

Фарн, небрежно вытирая струйку крови со рта, тотчас добавляет жара и давление огня в стену, принуждает марионетку и некромантов с их куклами отступить. А бесстрашные остатки обычной нежити сгорают в беспощадном пламени. На лбу красноволосого мага крупными каплями проступает пот.

– И так всё знаю! – с вызовом бросаю я Амирану, не дожидаясь, пока меня снова отчитают.

– Спасибо, Эвара. Ты спасла нас, – неожиданно для меня очень серьёзно сипит сумеречный маг ещё не восстановившимся голосом. – Оборачивайся! – Уже нервно приказывает он, снова обращая свой взор к врагу.

Стена огня гаснет, и противник начал наступление. Мёртвые не ведают страха, а их количество до сих пор велико для нас.

Я становлюсь враном, давая мужчинам спокойно сражаться, не опасаясь за мою жизнь. Но не успеваю отлететь далеко.

По мощным когтям, охватившим моё вороново тело, и чёрному с красными проблесками брюху, я понимаю, что попала в лапы к огненному грифу. Острые когти безжалостно протыкают мои бока, и тело будто взрывается огнём изнутри, всё сильнее разгораясь. Я беспомощно кричу, теряя разум от охватившего нутро пламени.

Похоже, грифы Трезубца получили имя не только за свой окрас…

Мне мерещится, что я горю. Будто израненное тело бросили в очаг, и угли поджаривают его с одной стороны. К тому же нестерпимо печёт изнутри. Хочется пить и пить студёную воду, чтобы хоть как-то загасить внутренний жар. Я пытаюсь выбраться, перевернуться со спины на бок, скатиться на пол в надежде, что там будет прохладнее.

Спустя бесчисленное количество неудачных попыток, мне удаётся сдвинуть с места закаменевшее тело. Одним движением верчусь на правый бок и просыпаюсь, испуганно вскрикнув, еле успеваю схватиться за кромку огромного гнезда хищной птицы, где как оказалось, я лежу. Ещё мгновение – и полетела бы камнем вниз. Так высоко. Я не выживу, если свалюсь на острые обломки. Локтей шестьдесят до места, где отвесная стена начинает быть пологой и можно спуститься ногами к реке.

Откатываюсь назад на спину, переводя сбившееся от испуга дыхание. Золотое Светило жарит. Невыносимо. И хоть бы немного облаков на небе, но сегодня нет даже дымки.

Мне бы глоток воды!

Осмысливаю. Обернулась я в человека, уже находясь в гнезде. Иначе гриф не затащил бы меня сюда. Можно ли происшествие назвать везением, но меня не съели, пока я была вороницей, а огонь, полыхающий внутри, наконец-то погас. Мне нестерпимо жарко, но жажда и в сравнении не идёт с тем ощущением, как полыхали внутренности, когда я была птицей. Задираю рубашку, рассмотреть раны, что нанёс мне хищник. Я вижу едва заметные точки от когтей с запёкшейся кровью. При обороте, в отличие от волков, враны не восстанавливаются усиленно. Неужто ощущения объятых пламенем внутренностей, когда меня схватил гриф, были наведёнными? Будь я обычным враном, отправилась бы к Старой Вороне, умерев от остановки сердца. Личина человека спасла меня.

Нужно выбираться из логова грифа. Человеком мне не спуститься. Я погибну, даже толком зацепиться не за что. Обернусь вороницией, и вряд ли мне повезёт повторно, стану закуской для огненного падальщика. Далеко ли улетел гриф? А как только он заметит, что одно яйцо уничтожено, мне точно несдобровать.

Осторожно выглядываю вниз. Гнездо располагается на небольшом плато пикообразного зуба, чуть шире в обхвате того, на который я пыталась сесть враном. Осторожно присаживаюсь, рискуя рухнуть вниз, мне нужно шире обозреть окрестности. Сев, я понимаю, что собой раздавила одно яйцо, и оно испачкало мне волосы и спину. Неприятно, но неглавная забота на нынешний момент. Издалека доносятся звуки сражения. Значит, Амиран и Фарн живы! А мне нужно позаботиться о том, как безопасно слезть, пока я не умерла от потери влаги.

Не успеваю толком оценить обстановку, как с громким клёкотом на меня налетает разъярённая крупная птица, раскрыв крылья и выставив вперёд ноги с растопыренными когтями. Я откидываюсь назад, на спину. И прикрываю глаза руками. Гриф разворачивается и повторяет манёвр, обдавая моё лицо, потоками воздуха с тошнотворным запахом падали. Значит, он успел где-то раздобыть лакомое блюдо, оставляя издыхать вороницу в своём логове.

Новая атака следует незамедлительно. Вновь и вновь нападёт черно-красная птица.

Я в западне.

Плотно прижав изогнутый правый локоть к лицу, лишь бы защитить глаза, левой рукой шарю в поисках целого яйца. И как только нахожу, крепко сжимаю на нём пальцы, боясь раздавить, и поднимаю высоко над головой.

– Остановись! Или я разобью яйцо! – кричу я в горячем желании прекратить нападения. Крылатый хищник меня не поймёт, но может мой голос прервёт его ярость.

Я мало знаю об огненных падальщиках, живущих в Погиблых землях. Насколько сильно они отличаются от своих собратьев, населяющих горы Инзгольда? Белые грифы всю жизнь