Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Ци Ся! – вспомнив, что та и так едва не упала в воду только что, А-Нань похолодела и тут же, расталкивая народ, бросилась в ту сторону.

Народу было слишком много, А-Нань никак не могла пробиться, но тут те, кто был впереди, закричали:

– Вынырнула, вынырнула!

Отчаянно барахтаясь, Ци Ся показалась из воды. Однако волны Цяньтанцзян необычайно коварны, особенно в час прилива. Едва голова девушки показалась над поверхностью, новый вал накрыл ее, не дав даже шанса позвать на помощь, и она снова ушла под воду.

Гремели барабаны и гонги, ветер и волны бушевали, а ловцы, сосредоточенные на опасной схватке со стихией, просто не замечали утопающую. Лишь Цзян Байлянь, шедший впереди всех, словно почувствовал неладное. Гибким движением торса он обернулся и посмотрел в сторону, где упала Ци Ся.

– Цзян Байлянь, давай быстрее, водружай знамя! – заорал староста квартала Шоуаньфан, топая ногами.

Цзян Байлянь колебался лишь миг. Собрав последние силы, Ци Ся снова вынырнула из воды, замахала руками, пытаясь за что-то ухватиться. Новая волна обрушилась на нее, и девушка опять погрузилась в пучину, не в силах удержаться на поверхности.

А-Нань наконец пробилась сквозь толпу и лихорадочно спрашивала у зевак, где упавшая. Не успели ей указать, как на берег обрушился новый огромный вал. Зрители вскрикнули и шарахнулись назад, оттеснив ее еще на пару шагов, едва не сбив с ног. В отчаянии забыв обо всем, А-Нань рванулась к реке, расталкивая всех на пути. Волна откатилась и перед ней простиралась лишь бескрайняя, бурлящая гладь, где и следа Ци Ся не было видно.

А-Нань принялась всматриваться в даль и вдруг заметила, что Цзян Байлянь, стоя на листе, прочертил по воде дугу и, рассекая волны, устремился в обратную сторону прочь от остальных лодок.

Красное знамя в его руке промокло насквозь и обвисло, прилипнув к древку, скрыв иероглифы «Долголетие и покой».

– Цзян Байлянь, ты чего копаешься? – староста Шоуаньфана снова затопал ногами. – Давай вперед, водружай наше знамя на отмели, хватай вымпел!

Цзян Байлянь словно не слышал его. Он взглянул на волны впереди, потом на знамя в руке и, бросив его в воду, решительно устремился в противоположную сторону, оставляя за кормой длинную белую полосу.

– Цзян Байлянь! Если мы проиграем, ты… ты ни гроша не получишь! – глядя, как знамя их квартала уносит волной, староста понял: о победе уже нечего и думать, теперь главное не оказаться в самом хвосте, от злости у него перекосило рот.

Его яростный рев потонул в криках толпы. Все увидели, как в мутной пучине перед Цзян Байлянем показалась голова – это Ци Ся, собрав последние силы, вынырнула вновь и отчаянно забилась, взывая о помощи. В бушующих волнах волосы ее разметались, движения ослабли – видно, силы совсем оставили девушку, и прилив должен был вот-вот поглотить ее.

На берегу все затаили дыхание. Даже ругавшийся староста умолк.

А-Нань скосила глаза на Чжу Юйхэна в беседке. Он, видимо, тоже заметил утопающую. Если она сама прыгнет спасать Ци Ся, ее маскировка неминуемо смоется, и она себя выдаст. Однако в такой критически опасный миг выбирать не приходилось. Уперевшись рукой в заграждение набережной и готовясь прыгнуть в воду, она не спускала глаз с Цзян Байляня – что он предпримет?

Тут А-Нань увидела, что Цзян Байлянь, подобно молнии, стремительно скользит по воде прямо к Ци Ся.

Этот бесстрашный юноша, неожиданно возникший в миг смертельной опасности, зажег в душе отчаявшейся Ци Ся новую искру надежды. Она из последних сил рванулась к нему, протягивая руки.

– Спа… спасите… – едва она открыла рот, мутная вода хлынула внутрь, заставив закашляться, причиняя новую боль.

Цзян Байлянь стоял на деревянном листе, удерживая равновесие, и хладнокровно смотрел на нее сверху вниз. Казалось, протяни он руку – и она спасена. Но юноша не двигался. Напротив, когда волна понесла его прямо к Ци Ся, он ловко извернулся и проскользнул мимо, едва не задев ее молящую о помощи руку, а затем, подхваченный следующей волной, отплыл назад.

На берегу все заволновались и зашумели, недоумевая, почему он не спасает. А-Нань же, пристально следившая за ними обоими, убрала руку с заграждения – напряженная поза сменилась расслабленной.

Только что вспыхнувшая надежда угасла, когда Цзян Байлянь пронесся мимо. Мутная вода затекла в рот, протянутая рука бессильно упала, и обессиленное тело пошло ко дну.

Под крики ужаса на берегу Цзян Байлянь, развернувшись вместе с волной, наконец среагировал. Он высоко подпрыгнул с листа и стрелой нырнул в воду, не подняв ни брызга, и исчез в глубине, словно юркая рыбка.

На берегу гудели взволнованные голоса, волны на реке по-прежнему свирепствовали. Победный вымпел на отмели уже был захвачен, но никому не было дела, какой квартал победил. Все взгляды были прикованы к тому месту на Цяньтанцзян, где Ци Ся погрузилась в воду. Лишь А-Нань перевела взгляд ниже по течению, задержалась на точке в двадцати чжанах от места падения, а затем переместила взгляд еще на тридцать чжанов ниже.

На берегу по-прежнему гремели барабаны и гонги, шум волн и людские голоса не смолкали. А-Нань быстро зашагала вдоль заграждения вниз по течению. Несколько человек позади нее, не понимая, что происходит, машинально последовали за ней.

Вдруг на поверхности реки показались два пятна – малиновое и алое. Два красных оттенка ярко выделялись в мутно-желтом яростном потоке.

– Вот они! – тихо воскликнула А-Нань, подхватила толстый сук и сбежала по дамбе вниз, к самой воде.

– Братец, там опасно! – кричали ей сзади люди, глядя на то и дело накатывающие на берег валы.

Склон здесь был относительно пологий, но волны налетали на него с огромной силой. Цзян Байлянь, таща уже лишившуюся чувств Ци Ся, изо всех сил пытался подплыть к дамбе, но волны отбрасывали его назад, и он никак не мог вытолкнуть девушку на берег.

А-Нань сбежала вниз и протянула сук прямо к нему. Цзян Байлянь, улучив момент, когда волна подбросила его вверх, ухватился за ветку. Несколько подбежавших мужчин помогли А-Нань, вместе ухватились за сук и вытащили двоих молодых людей из воды на возвышенность.

А-Нань немедленно перевернула Ци Ся лицом вниз, положила себе на колено и ударила по спине, выводя воду. Цзян Байлянь же не спешил выбираться на берег, продолжал оставаться в воде. Он долго наблюдал за умелыми действиями,