Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси

7 Ветреная ночь

Эрин осторожно подложила руку под спину раненого и помогла ему сесть. Яр виновато опустил голову.

– Прости… Столько проблем тебе доставил…

Девушка только покачала головой и принялась счищать с его волос и одежды приставшие травинки.

Яр вкратце рассказал ей о событиях прошлой ночи. Когда Эрин узнала, что, вернее всего, именно Дамия стоял за нападением тодов на Харумию, она не так сильно удивилась. Тревога уже давно поселилась в ее груди, и эта весть лишь ее усилила.

Девушка не хотела ничего слышать о дворцовых интригах. Мысль о том, как из-за этих игр знать обходится с жизнями простых людей, злила ее настолько, что начинало тошнить.

Она сняла с Яра одежду: кровь на ней запеклась и склеивала складки между собой. Затем Эрин закутала его в одеяло и уложила, а форму замочила в ведре с водой.

– Схожу принесу еды.

Яр молча кивнул.

– Знаю, ты не хочешь меня втягивать, но не вздумай никуда сбегать, – вдруг добавила девушка.

– Хорошо… Дамия наверняка поставил людей наблюдать снаружи. Похоже, он платит наемникам…

Эрин кивнула и вышла на улицу.

Весь день вокруг зверинца, где спали оджи, ходили вооруженные люди. Но они ни разу не зашли внутрь, наверное, по приказу Дамии.

Служащие Радзара, кажется, побаивались Эрин и старались к ней не приближаться. Поэтому они не вмешивались, даже несмотря на то, что она весь день проводила с Лилан и остальными, спала в зверинце и там же ела. Благодаря этому Яр смог остаться внутри на весь день.

С раннего утра, когда звери ушли греться на солнце, воин дремал. Его лихорадило, и он часто просыпался и засыпал вновь, окруженный едким запахом свечи, отгонявшей насекомых.

Яру стало лучше только после того, как Эрин поделилась с ним ужином и злаковой булкой фако, смоченной в мясном бульоне.

Закончив с едой, девушка зашла в клетку кормить зверей.

С тех пор как пути Яра и Эрин разминулись, прошло не так много недель, но теперь девушка выглядела настолько измотанной, что казалась совсем другим человеком. На нее было больно смотреть.

Она прижимала к себе левую руку – Яр слышал, что Лилан ее укусила. Лицо девушки оставалось пустым, будто ее душа покинула тело.

– Значит, до сих пор заходишь внутрь, когда их кормишь? – прошептал Яр.

Эрин повернулась к нему, словно только сейчас вернулась к действительности:

– Флейта у меня с собой…

– Ни один из служащих Радзара не полез бы в клетку даже с флейтой. Да и сами оджи выглядят расслабленными, когда ты подходишь.

Эрин болезненно усмехнулась, но не ответила.

– Думаю, в глубине души звери тебе доверяют… До сих пор не могу поверить, что они вот так запросто согласились меня спрятать.

Улыбка девушки стала шире.

– В академии был один учитель, которого я терпеть не могла. Каждый раз, когда он приходил, я пряталась за Лилан.

Яр тоже не сдержал улыбки.

– Но ведь меня-то они совсем не знают и все равно приняли без колебаний.

– Дело в том, – начала Эрин, повернувшись к Лилан, – что я тебя не боюсь. Оджи очень чувствительны к человеческим переживаниям.

Эку и Лилан принялись вылизываться, и Яр с Эрин какое-то время молча наблюдали за хищниками.

Потом Яр спросил, понизив голос:

– Поэтому зверь не ответил Оури, когда тот играл на арфе? Почувствовал его страх?

– Так ты знаешь? – удивилась Эрин.

– Слышал от воина, который сопровождал Дамию.

– Ясно…

Эрин вновь посмотрела на зверей:

– Может, отчасти дело и в этом… Но думаю, Саван напал на Оури, потому что именно он его и растил.

Яр поднял удивленный взгляд на Эрин – она как раз выходила из клетки с пустым ведром в руках.

– Оури, должно быть, пользовался флейтой бессчетное количество раз, а оджи ее ненавидят… Стал бы ты верить тому, кто всю жизнь тебя бил, а теперь вдруг говорит с тобой так, словно ничего не произошло? Думаю, Саван чувствовал то же самое. Звери не открываются тем, кто применял к ним флейту.

Эрин сняла с деревянной загородки одежду Яра и приложила к щеке, чтобы убедиться, что та высохла. Потом устроилась рядом с воином и стала помогать ему одеваться. Она больше не улыбалась.

– Растить зверя и применять к нему флейту означает возводить между вами стену изо льда, – тихо пробормотала девушка, придерживая рукава, чтобы Яру было проще просунуть в них руки. – Но без флейты не обойтись.

Последний обрывок прозвучал так, будто девушка обращалась к себе.

Яр внимательно посмотрел ей в глаза:

– Ты хочешь умереть? – И тут же, не дожидаясь ответа, уточнил: – Планируешь унести искусство заклинания зверей с собой в могилу?

Эрин покачала головой.

– Хотела, не так давно, – прошептала она. – Но уже передумала.

На улице поднялся ветер – Яр услышал, как громко зашуршали листья.

– Я всегда верила, что трагедию можно предотвратить ценой моей жизни, поэтому не пересекала черту, за которой не смогу остановить ход событий самостоятельно. Я не использовала флейту, не давала Лилан особый отвар – и не обращала внимания на то, что говорили остальные. Я была готова в нужный момент взять на себя ответственность, но теперь, когда поняла, что у Дамии на уме… Мне стало просто плевать, – тихо объяснила Эрин. – Похоже, люди способны поддерживать равновесие в своем мире, только убивая друг друга. Если человеческий мозг и правда так устроен, то пускай делают, что им вздумается. При таких обстоятельствах моя смерть будет бессмысленна – настанет день, и кто-то другой вновь откроет технику управления зверями. Поэтому я останусь, а народы пускай уничтожают сами себя – мне уже все равно…

Мрачные сомнения уже давно терзали ум Эрин, но только теперь, проговорив их вслух, девушка поняла, что согласна с ними. Но даже после этих жестоких слов злоба, засевшая глубоко внутри, так и не отступила.

В окно подул теплый ветер – пламя свечи дрогнуло.

– Но приказывать королевским зверям убивать тодов я не хочу… Совсем.

Сама мысль о том, что ее мечту, цель ее жизни люди хотят исказить и использовать в своих грязных интересах, заставляла все внутри гореть.

Эрин повернулась к Яру:

– С нашей последней встречи я все хотела тебя спросить…

– Меня?

– Да. Думаешь, если арухан поверит в чудо на Тахай-Адж, страна исцелится?

Яр ответил не сразу.

– Честно говоря, я старался не думать о том, что лучше для королевства. Я поклялся, что моей задачей всегда будет защита ёдзэ. Мне казалось, лишние мысли заставят меня усомниться в том, стоит ли вообще ее охранять.

Он повернулся к окну. Закат уже отгорел, и небо окрасилось в фиолетовый.

– В этом смысле