Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили

Каждая школа стихии имеет подобные скелеты в шкафах. Имеет значение только, чтобы тайна оставалась тайной. Хранитель Долины не объявлял, что ранил императора Рейтана именно этой мелодией. Официально «Смертельный грех» не звучал в этом мире последние двести лет.

Но как? Как мелодия попала в руки к Аилань? Ответ на этот вопрос знают только сама Аилань и, может быть, Сюн. Но пока в глазах других княжеств всё сводится к двум исходам: либо в Долине Ветров возродили запретную магию, что вызовет скандал и падение репутации – трудно, но возможно опровергнуть – либо это Сюнлин научил «Ярости ветра» Аилань. Сюн бы не стал, он сам не учил эту музыку, потому что не желал держать при себе столь жестокое оружие. Только кто в это поверит?

«Этот лердэнец выглядит миротворцем, но на деле снова бросил тень на моего брата». Глазая Вэйлина угрожающе сузились.

– Это объяснить несложно, – подал голос наставник Бернт.

Вэйлин встретился с ним взглядом. Он помнил Бернта по своей учёбе в Долине и хорошо с ним ладил. В отличие от дяди, Бернт никогда не настаивал, чтобы Вэй прыгал выше головы, и не стыдил за ограниченный потенциал в музыке.

– Прошу вас, – развёл рукой заинтересованный лердэнец.

– Среди нас есть заклинатели и, думаю, они подтвердят, сколь большое влияние на результат оказывают эмоции музыканта. Мы выяснили, что принцесса Аилань увидела смерть своей семьи. Я бы удивился, если бы столь сильное эмоциональное потрясение не отразилось на её мелодии. Даже обычный «Призыв ветра» мог дать такой результат.

– Хотите сказать, это был обычный «Призыв»? – удивился шуйфенец.

Бернт спрятал руки в рукава.

– Откуда же мне знать? Меня там не было. Я лишь дал вам объяснение, которое считаю наиболее вероятным.

Вэйлин бросил Бернту благодарный взгляд. Защищал ли наставник лично Сюна или всю Долину, но такое объяснение вполне сойдёт, и другим княжествам придётся это проглотить. Вэй так же глянул мельком на Дайяну и нахмурился. Она выглядела невероятно взвинченной, словно вот-вот сорвётся. Смерть Хранителя сильно ранила её.

– Свидетель слышал мелодию, которую играла ведьма? Если мы сейчас попросим музыкантов ветра сыграть «Призыв», сможет ли он подтвердить, что слышал именно эту мелодию? – не сдавался шуйфенец.

– Простите, но я не музыкант. Я вообще не слышал, что и когда играла ведьма.

Шуйфенец с досадой цокнул. Всё правильно. Среди выживших не было ни одного музыканта, подкрепление состояло из обычных солдат. Вэйлин громко спросил:

– У представителей княжеств ещё остались вопросы к Ванлинду? Я напомню ситуацию. Шуйфен утверждает, что одиннадцатилетний мальчик являлся главной угрозой всех княжеств, а потому его вместе с сестрой публично повесили наравне с реальными убийцами. Что, конечно, же не считается вопиющей жестокостью, ведь ребёнок был виновен, не могли же доблестные командиры Шуйфена ошибиться. Хотя, помнится, на собрании в Башне Полной Луны князь Шуйфена публично дал слово, что сохранит жизнь принцу и принцессе, потому что они не участвовали в войне.

Вэйлин нарочно жонглировал словами и почти слышал, как скрипнули зубы у представителя Шуйфена. Князь продолжил:

– Принцесса Аилань сбежала из Долины, чтобы увидеть родню, но увидела их смерть. В порыве эмоций вместо обычного «Призыва ветра» она невольно сотворила смертельно опасный тайфун. Что, разумеется, вопиющей жестокостью является. Хранитель Долины, который уехал из Долины до её побега, не знал о ситуации и оказался там случайно, о чём свидетельствует Элдинг. Однако Хранитель, несмотря на собственные военные раны, остался там и спасал людей всех княжеств, что стоило ему жизни. В это время второй князь Сюнлин пустился в погоню за принцессой Аилань, чтобы она не достигла Хаидаркана. Он прибыл в шахту, когда уже всё было кончено. Повторяю: у представителей княжеств ещё остались вопросы к Ванлинду?

– Слишком много совпадений, – ядовито ответил шуйфенец. – Нам не хватает очень важного свидетельства, чтобы окончательно пролить свет на ситуацию. Князь Вэйлин, позвольте спросить: где ваш брат? Он даже не прибыл на похороны своего дяди.

– Очевидно, хоронит свою жену.

– Принцесса Аилань не умерла, – подал голос солдат Иринда.– Её не нашли среди тел. Только флейту. Господин Сюнлин сказал, что раз флейта уцелела, то и его жена тоже.

Вэй прикрыл веки. Зря Сюн это сказал. Для всего мира было бы лучше, если бы принцесса Аилань «умерла». Мятеж начался в момент, когда Эмин с Виетой оказались наиболее уязвимы, и Сюн привёл Аилань в шахту именно в этот день. Всё случившиеся – череда неудачно совпавших обстоятельств, и какие последствия…

– Значит, вполне может быть, что господин Сюнлин сбежал вместе со своей женой. Кто знает, может, он сделал это, потому что виновен не меньше неё, и теперь они вместе в бегах? Как нам узнать наверняка? Ведь его здесь нет!

Вэйлин готов был удавить этого человека и весь Шуйфен на месте.

– Здесь его брат-князь, который ещё раз спрашивает: это официальное обвинение от Шуйфена?

Понятно, что никаких официальных обвинений Сюну здесь предъявлено не будет. Ещё до начала суда виновной уже была объявлена Аилань, её семья и узники Хаидаркана. Весь этот фарс призван только извалять Сюна и весь Ванлинд в грязи. К сожалению, слишком много людей из разных княжеств оказалось затронуто, и Вэйлин был обязан дать объяснение, а потому согласился принять послов и сразиться с ними в словесной битве.

«Та же война, только словами».

– К сожалению, князь не сможет ответить на вопросы за своего брата, – вмешался представитель Лердэ.

– Мы знаем ситуацию со всех сторон по другим свидетельствам. А вы, я смотрю, тоже собрались допрашивать второго князя, словно он преступник?

– Князь Вэйлин, поверьте, – поспешил уточнить лердэнец, – никому не хочется обвинять такого известного своей праведностью и храбростью героя войны с Редаутом как ваш брат. Но на фоне его свадьбы с принцессой ветра его нынешнее отсутствие и впрямь вызывает вопросы. Если бы только он был здесь, то уже это сразу бы прояснило многое и избавило бы нас всех от чудовищных подозрений.

Представитель Лердэ развёл руками, но был прерван голосом у двери:

– Я могу ответить на ваши подозрения.

Он вошёл в мокром грязном плаще, с волос стекали дождевые