Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

Гальбе хотелось, чтобы его впечатление оказалось ложным. Но когда сержант поднял глаза, то увидел лицо Эрефрен и понял, что его опасения верны.

«Веритас феррум» вышел на низкую геостационарную орбиту Пифоса. Корабль был ранен. Затаившийся враг пролил первую кровь. Поэтому ударный крейсер принес войну в небеса планеты. Возмездие пришло на крыльях «Громовых ястребов». «Веритас» ослеп до тех пор, пока адепты Механикум не починят ауспик, так что Аттику приходилось полагаться только на пикт-снимки. На них не было видно самой аномалии, но можно было различить несколько посадочных зон на участке, который перед гибелью определил Аул.

В планетарной высадке принимали участие три десантно-боевых корабля. Два из них, «Непреклонный» и «Железное пламя», перевозили Эрефрен и шестьдесят Железных Рук для разведки боем. Третьим был «Удар молота», и принадлежал Саламандрам. Он был одной из двух спасенных такой ужасной ценой машин с низкой орбиты Исствана-5 перед тем, как израненный «Веритас» сумел спастись из безнадежной пустотной войны. «Удар молота» и «Синдара» были в числе тех очень немногих кораблей, которым чудом удалось пережить невообразимую бойню на поверхности планеты. Саламандры Кхи'дема успели подобрать пару Гвардейцев Ворона во время отступления к своим кораблям, а также нескольких Железных Рук, получивших слишком тяжелые ранения в начальной фазе битвы, когда шли подле своего примарха прямиком в расставленную Гором ловушку.

Даррас, сидевший в «Непреклонном», разглядывал в иллюминатор «Удар молота», что летел на одной с ними высоте.

— Как думаешь, — обратился он к Гальбе, — они будут биться с нами до конца?

Гальба пожал плечами.

— Если ты считаешь этот разговор ободряющим, то здесь ты ошибаешься.

Аттик вышел из кабины пилота и открыл боковой люк «Громового ястреба». В десантный отсек ворвался ветер. Гальба высвободился из грав-подвески и присоединился к капитану. Он окинул взглядом проносящиеся пейзажи. Корабль пролетал над сплошным покровом джунглей. Ветер был сильным и обжигающим, словно струя пара. Нейроглоттис Гальбы определил изобилие запахов и привкусов. Поток ощущений ошеломлял. Пыльцы тысяч различных видов боролись с вонью суглинка, который должен был находиться на глубине нескольких метров вместе с разлагающейся органикой. А еще там была кровь. Под зеленью скрывался багрянец, реки багрянца, океан багрянца. Запах крови напоминал испорченный амасек.

Слишком много запахов, слишком много существ. Но ни одно не принадлежало к человеческому роду. «Непреклонный» пролетал над первобытным полем брани. Гальба невольно подумал о различиях между своим родным миром и тем, к чему он направлялся сейчас. На обоих планетах жизнь полнилась насилием. Но на Медузе жизни приходилось бороться просто ради существования. Медуза была миром, отторгавшим всякую органику. Она была испытанием, и лишь сильнейшие формы жизни могли закрепиться на ней. Но Пифос был чудовищным в своем всеобъемлющем многообразии. Жизнь расцветала здесь буйным цветом. Жизнь громоздилась на жизнь. Не хватало только пространства, и этого было достаточно, чтобы воспламенить тотальную войну всех против всех.

Медуза выковывала единство и стойкость. Гальба не удивился тому, что на Пифосе не оказалось цивилизации. Он не сомневался, что в этом месте ничем не сдерживаемого роста какой-либо порядок попросту невозможен.

Впереди, неподалеку от западного конца целевого участка из листвы вырывалась каменистая возвышенность. Аттик указал на нее.

— Мы приземлимся там.

Вершина утеса была голой и плоской, около полукилометра в каждую сторону. К северу, западу и югу он заканчивался отвесными обрывами. Восточный склон представлял собой пологий спуск, уводящий в джунгли. Линия деревьев начиналась в десяти метрах от вершины. «Громовые ястребы» сделали круг над зоной, и только затем приземлились. С грохотом упали штурмовые рампы, и легионеры строевым шагом вышли на поверхность Пифоса. Они сразу рассредоточились и сформировали керамитовый барьер, обращенный на восток.

Гальбе поручили обеспечивать безопасность Ридии Эрефрен. Члены его отделения окружили женщину и двинулись с нею в шаг. Сержант удивился тому, как быстро она идет по совершенно незнакомой ей местности. Выйдя из «Непреклонного», астропат какое-то время стояла неподвижно. Она нахмурилась, словно прислушиваясь к чему-то. Гальба заметил, как у нее на лбу пульсирует вена, единственный признак напряжения, что она сейчас испытывала. Затем Эрефрен обернулась и направилась к восточному краю. Ее походка была почти такой же уверенной, как на борту «Веритас».

Аттик ждал.

— Итак, госпожа Эрефрен? — спросил он.

— Тут аномалия ощущается сильнее, капитан, но все же это не источник. Впрочем, исходящие от нее токи намного отчетливее. Она находится в том направлении, — астропат указала на восток.

— Отлично, — сказал Аттик. — Если нужно, мы огнем проложим дорогу в джунглях. Я пойду первым. Госпожа, вы останетесь в тылу под защитой сержанта Гальбы. Если мы отклонимся от пути, известите нас немедленно.

— Как скажете, капитан.

Железные Руки ступили в джунгли. Саламандры и Гвардейцы Ворона следовали позади, как настоящий арьергард, хотя Аттик вел себя так, будто их здесь нет. Преодолев сотню метров, легионеры оказались в объятиях зеленого сумрака. Небо исчезло под непроницаемым щитом сплетшихся ветвей. Оккулобы космических десантников усиливали тусклый свет, так что легионеры словно шагали под ярким солнцем. Воздух становился все более застойным, и Гальба начал задаваться вопросом, на сколько хватит Эрефрен. Он уже слышал в ее дыхании влажное дребезжание, но она не останавливалась.

Исполинские деревья вздымались на тридцать или даже больше метров. Гальба заметил несколько лиственных растений, но в основном здесь росли хвойные, чьи иглы походили на изогнутые кости. Почти так же часто встречались представители флоры, что на поверку оказывались вовсе не деревьями, а гигантскими папоротниками. От ствола к стволу тянулись лианы, толстые, словно кабели, и с такой острой и угловатой листвой, что они напоминали Гальбе скорее колючую проволоку, предназначенную для дредноутов. Более низкие деревья и нижний ярус джунглей утопали под ковром изо мха. Он был таким глубоким и морщинистым, что скрывал корни, и пару раз Гальба собирался предупредить Эрефрен насчет опасности у нее под ногами, но всякий раз она переступала препятствие.

— У вас уверенная походка, — сказал он ей.

— Благодарю.

— Как вы ощущаете местность?