Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

«Потому что мы собираемся вернуться в вонючую дыру под землёй, где все сдохнем, — подумал Кулок. — Потому что должен же быть хоть кто-то еще. Должен».

Ни одну из этих мыслей вслух он не сказал.

— Последний раз, — попросил Кулок.

Гатт секунду не двигался, потом сделал неопределённый жест — наполовину кивок, наполовину — пожимание плечами и потянулся к вокс-передатчику:

— Хорошо, — ответил Гатт.

— Вы ответили? — спросил Лик.

Офицер по имени Суссобарка покачала головой.

— Не сразу, — ответила он. — Сигнал был низкого качества и не зашифрован. Казалось, не было смысла отвечать…

— Людям, которые скоро умрут, — закончил за неё Лик бесстрастным голосом.

— Именно так, — подтвердила Суссабарка.

— А после заключительной части?

— Мы попытались установить связь, — ответил один из техножрецов. — Но не сумели отыскать источник сигнала. С высокой степенью вероятности они прекратили вещание.

— Это может означать… разные варианты развития событий, — осторожно сказал Деллазарий.

На кафедре связи мигнули лампочки. Записанный голос сменился унылым шипением статики. Никто не произнёс и слова. Всё и так было понятно. Астропат мог бы послать сообщение другим верным войскам. Тяжёлое положение Талларна и присутствие всей мощи Железных Воинов могли перестать быть секретом. Это была слабая надежда, ниточка к единственному слову, которое могло быть произнесено голосом, вероятно, уже мёртвого человека.

— Говорит убежище цензориума Полумесяц-сити, — произнёс Гатт, сделал паузу, вдохнул и продолжил. — Кто-нибудь нас слышит?

Вокс ответил шквалом треска, когда Гатт отпустил клавишу передачи.

Кулок ждал.

Ничего. Лишь шипение машинного безмолвия. Выдержав значительную паузу, он кивнул Гатту.

— Выдвигаемся, — сказал он и нажал на газ. Шестерни сцепились, и машина поползла. Тёмное безразличие охватывало его, утаскивая мысли в бессвязную пустоту.

Вокс затрещал, Гатт потянулся к тумблеру выключения.

— … убежище… Полумесяц…

Голос пробился сквозь статику. Рука Гатта замерла. Кулок скривился в кресле водителя.

— … слышим… ответьте…

Гатт не шевелился, парализованный голосом из динамиков.

— … подтвердите…

— Говорит убежище цензориума Полумесяц-сити, — наконец вымолвил Гатт, в словах парня слышались слёзы.

— Мы слышим вас, убежище Полумесяц, — ответил офицер связи. — Мы определили вашу позицию. Ждите помощь. Связь на коротких дистанциях будет проходить на частоте далет-сигма-два-один и дополнительной чи-четыре-семь. Используйте шифровальный ключ, указанный на пурпурной клавиатуре шифрователя для всех последующих сообщений. Подтвердите и повторите, убежище Полумесяц.

Лик слушал, как дрожащий голос человека повторяет детали. Шум статики вмешивался в передачу через каждые несколько слов, и пришлось повторить всё несколько раз, чтобы увериться в том, что обе стороны поняли друг друга полностью.

— Ждите нас, убежище Полумесяц, — наконец сказал офицер связи. — Мы идём. Отбой.

Лик подождал, пока утихнут последние отголоски сигнала, и повернулся к Деллазарию:

— У вас уже есть план действий?

Военный губернатор кивнул. Остальные офицеры молча наблюдали, некоторые занимались незначительными задачами, прочие же замерли, пока военный правитель Талларна вёл беседу с маршалом VII легиона.

— Если у них и вправду есть астропат, то это может изменить весь ход битвы.

Лик слегка кивнул:

— Я возглавлю наземную операцию.

— Благодарю вас, маршал Лик, — ответил Деллазарий. — Если вы преуспеете, то Талларн уже дважды окажется у вас в большом долгу.

Лик покачал головой:

— Служение, верность, честь являются как долгом, так и платой.

Деллазарий слегка склонил голову.

Лик отвернулся, в мыслях проносились вычисления и возможные угрозы.

Убежище Полумесяц-сити находилось в пятидесяти километрах от южного входа в Рашаб у подножия гор. В обычных условиях боевые машины легиона покрыли бы это расстояние за час. Но боевых братьев не было с ним.

— Четыре быстрые машины, наиболее сбалансированные в отношении калибра артиллерии, веса брони и надёжности. Два основных боевых танка, один штурмовой транспорт, и машина с возможностями ПВО. Взвод в хим. защитной броне, желательно — пустотного типа. Лучшие экипажи машин и солдаты, опыт и мужество превалируют над званиями. Все должны быть готовы выдвинуться через десять минут.

Деллазарий бросил взгляд на Суссабарку.

— Выполняйте, бригадный генерал.

Та отсалютовала, но замешкалась, нахмуриваясь.

— Есть проблемы? — спросил Деллазарий.

— В отряде нет места для эвакуации гражданских из убежища.

Лик посмотрел на неё и кивнул.

— Потому что мы не собираемся их эвакуировать — ответил он.

Суссабарка посмотрела на него, понимание сформировалось в её глазах.

— Сигнал, который мы услышали, и те, которыми мы обменивались с убежищем Полумесяц, были не зашифрованы… — вымолвила она.

— Мы не одни, — сказал Деллазарий, — и если мы их услышали, то есть вероятность, достаточно большая, что наши враги услышали их тоже.

— А если так, то они придут, — подытожил Лик. — Они придут, чтобы задушить голос, который может послать сообщение верным Императору войскам. Скорость и сила — только они имеют значение сейчас. Наша цель, наша единственная цель — добраться до этого астропата. Любой ценой.

— Они идут, — выпалил Гатт, едва открылась внутренняя дверь шлюза обеззараживания. Сабир и горстка выживших ждали их. Гатт ринулся к ним, улыбаясь, в глазах его танцевали истощение пополам с адреналином. — Они идут за нами — полностью укомплектованный спасательный отряд.

Сабир нахмурился и посмотрел мимо Гатта прямо на Кулока.

— Это правда, — подтвердил Кулок, запирая люк. Он чувствовал какое-то странное опустошение. Он не ожидал подобных ощущений, но, правда и то, что он не ожидал установить с кем-либо контакт. Было ли это просто стремлением выжить, столь плотно укоренившееся в человечестве, что толкнуло его за грань надежды? Теперь, когда спасение обрело реальные черты, он не знал что чувствовать, каждая мысль отдавала фальшью.

Гатт бубнил что-то Сабиру и остальным, голос громким эхом отражался от скалобетонных стен. Кулок прошёл мимо парня и отвёл Сабира в сторонку.

— Как провидец? — спросил он.

Сабир моргнул.

— Как и раньше, никаких изменений.

Кулок кивнул сам себе. Что-то скреблось на задворках его разума. Что-то, касавшееся вокс-переговоров на поверхности, и это что-то было неправильным.