Кассандра Дженкинс - Оковы Древнего Н-Зота
Многочисленная постоянная охрана, вечные отказы от путешествий под предлогом безопасности, изматывающие тренировки. Тогда он считал это проявлением отцовской любви.
Андуин добился определенных успехов в фехтовании, но Вариану было недостаточно. Из-за него Андуин не видел мира, всегда только Штормград или Терамор и всегда в сопровождении роты солдат. Как часто он бывал наедине с сыном и при этом не пытался убить его? Дольше всего они сидели рядом только во время воскресных служб в Соборе Света, но в благочестивом молчании. Вряд ли это считается веселым времяпрепровождением для отца и сына-подростка.
Вариан считал, тренировки помогут ему стать ближе к сыну. Сейчас он понимал, что обучение не его стезя. Он слишком жесток и требователен. Он чуть не оставил собственного сына без глаза, сейчас он вспоминал об этом даже чаще, чем тогда.
Ведь он видел, что Андуин близок к Свету. Служение Свету не было его путем, но Вариан не желал его и для Андуина. Почему так, он разобрался не сразу.
В глубине души Вариан опасался, что сын может повторить судьбу другого принца, чью жизнь король Штормграда когда-то предрешил в морозном Нордсколе. Вариан думал об этом с того первого дня, как только вернулся с севера. Еще слишком свежи были воспоминания расправы над светловолосым принцем, ставшим чудовищем. Он не желал бы такой судьбы Андуину, да и кто желал бы? Но отчего, да просветит его Свет, он решил, что Андуину обязательно повторять судьбу Артаса? Мало в Азероте светловолосых мальчишек, способных обращаться к Свету? И разве, да простит его Свет за такие предположения, только это худшее, что может случиться с его сыном?
Долгие ночи без сна, среди опаленных пустынь Дуротара, открывали Вариану глубинные страхи, которым он когда-то позволил одержать верх над разумом и логикой. Позволил, чтобы его действиями правила не любовь к сыну, вовсе нет. Только страхи, предчувствия и опасения.
«Первый месяц на исходе», — написал ему казначей Штормграда, когда армии Альянса, укрепив свое положение в Перекрестке, двинулись в сторону Оргриммара. От первого до второго послания для Вариана Ринна прошла едва ли не целая жизнь.
«Второй месяц на исходе», — таким было второе послание казначея. Предсказуемое послание, но Ангерран д'Ливре отлично понимал, как меняется течение времени во время войны. И он так же считал, что король Штормграда должен знать о дне, на исходе которого в королевстве начнется голод.
В течение второго месяца армия Альянса укрепила свои позиции на дуротарском полуострове. Они отбили Острова Эха у троллей, обезопасив тылы, и вывели войска из Степей в Дуротар, сосредоточившись на Оргриммаре.
Уже задерживались выплаты солдатам и сократились пайки. А стены Оргриммара оставались там же, где и были. За этими стенами мог находиться Андуин. Мог. Орки отрицали не только этот факт, они отрицали саму причастность к похищению.
Вариан Ринн лишь однажды встречался с Вождем орков. Первая попытка мирного урегулирования, закончившаяся полным провалом и неделей жестоких боев.
Темнокожий наглый орк не только не признал факта похищения принца, он отказался от выкупа или других возможностей обмена.
Вариану хорошо запомнились кривая усмешка орка и то, как запнулся переводчик.
— Что он сказал? — потребовал перевести король.
Переводчик сжался от страха. Конечно, он был не виноват. Виноват был орк. В жизни Вариана всегда были виноваты только орки.
— Если вам нужен п-п-принц… — заикаясь, начал переводчик.
— Дальше! — Вариан терял терпение. Ухмылка орка становилась все шире.
— Вожды Орды сказал… Если вам нужен принц, — повторил бледный человек, — то берите принца гоблинов. Другого в Оргриммаре нет!
После неудачных переговоров с Ордой, Альянс бросил все свои силы, чтобы переправиться вверх по течению Строптивой и закрепиться у западных стен Оргриммара. Поставки гоблинами продовольствия и оружия нужно было прекратить. Альянсу это удалось. Не сразу, но гномская техника не подвела в сражениях против боевых машин гоблинов. Среди захваченных в плен зеленых лопоухих коротышек принца гоблинов тоже не было. Но от них Вариан узнал, кем были эти гоблинские принцы. Торговые принцы. Покупаемый за золото титул, не имевший ничего общего с королевскими династиями.
Иногда Вариан Ринн задавался вопросом, почему с моря их не атаковали судна эльфов крови или Отрекшихся. Чутье подсказывало, что это нельзя было считать только просчетом со стороны Гарроша. Гаррош тоже воевал в Нордсколе, и для орка он воевал хорошо, Вариан признавал это. Но за время осады Оргриммара Вождь не предпринял никаких активных действий, кроме стандартных или обязательных. Осадные орудия Альянса поджигали и опрокидывали. Разбитые катапультированными снарядами стены чинили, вырытые ходы закапывали. Иногда лили раскаленное масло на головы осаждающих, затем просто кипящую воду. Магические силы расходовались умеренно, видимо, большая часть их тратилась на сотворение пищи и воды для осажденных жителей. Особенно после того, как были отрезаны торговые пути гоблинов.
Но никакой поддержки со стороны других членов Орды. Вариан искал подвох. Иногда казалось, будто Гаррош пытался лишь отвлечь его, пока сам занимался чем-то более важным, чем осада столицы. Но что может быть важнее, Вариан не понимал. До сих пор ответа не было.
Пока этим ранним утром, жарким, будто полдень, не пришло донесение, что среди песков, вспаханных снарядами артиллерии с той и другой стороны, у самых стен Оргриммара появился некий эльф крови. С белым флагом парламентера.
Эльф просил об аудиенции короля Ринна. К тому же эльф не желал расставаться с кинжалом, когда солдаты Альянса попросили его об этом.
Вариану все меньше нравилось это. Он выслушал донесение на ходу, пересекая лагерь. Затем взобрался на башню дозорных, сколоченную из древесины с Островов Эха. Солдат подал королю подзорную трубу.
Расшитый золотыми нитями плащ эльфа крови с гербом Луносвета горел в лучах раскаленного солнца. Эльф не скрывал того, что вооружен. Он стоял боком, отведя одной рукой плащ за спину. Вариан направил подзорную трубу на неказистые ножны. Они не вязались с лощеным видом эльфа крови. Они казались чужими, явно не эльфской работы.
Сам кинжал, если судить по рукояти, подходил эльфу куда больше. Драгоценные камни искрили на солнце, и Вариан не сразу разглядел саму рукоять.
Затем он медленно опустил подзорную трубу.
— Коня, — хрипло приказал он.
Когда он спустился с башни, конь в сине-белой попоне уже ждал его. Солдаты конвоя заняли свои места по обе стороны от короля, и Вариан запрыгнул в седло.