Стивен Эриксон - Пыль Снов

— Я здесь.

Бутыл глянул на сундучок: — Не заперт. Хочу, чтобы ты поднял крышку.

Корабб прошел, скрипнул крышкой.

Успевший упасть Бутыл поднял голову и подполз поглядеть.

— Теперь что? — спросил сзади Корабб. — Это была тренировка?

— Тренировка?

— Да.

— Нет, Корабб… боги, как странно… погляди на барахло! Такая одежда…

— Ну, я имел в виду, теперь можно открывать сундук Улыбы?

— Что?

— Это Карака. Ты смотришь в сундук Каракатицы, Бутыл. Он рядом стоял.

— М-да, — пробурчал Бутыл, роняя крышку. — Это объясняет гульфик.

— Объясняет?

Они стояли и пялились друг на друга.

— Как думаешь, скольких ублюдков ты успел наплодить?

— Что?

— А что?

— Ты что-то сказал.

— Я сказал «а что».

— Нет, перед «а что».

— Насчет ублюдков.

Корабб потемнел лицом: — Ты меня назвал ублюдком?

— Нет, никак нет. Откуда мне знать?

— Как…

— Это не мое дело, понял. — Бутыл хлопнул парня по твердому как камень плечу и пошел искать сапоги. — Я ухожу.

— Хотя больной?

— Мне уже лучше.

Едва выбежав — и чуть не получив по причине глупого недопонимания смертельный удар самым крепким кулаком во взводе — Бутыл глянул на полуденное солнце и двинулся куда собирался. «Ладно, паразитка. Я буду внимателен. Куда же…»

— Почти время. Я уж засомневался.

— Быстрый Бен! Давно ли вы играетесь с Мокра? Представляете, как у нас к вечеру головы разболятся?

— Расслабься, у меня кое-что есть против этого. Бутыл ты мне нужен в Старом Дворце. Я спущусь в склеп.

«Где тебе и место».

— Впервые мне вот так открыто… Скажешь, Бутыл, когда дойдешь до места.

— А что вы делаете в подземельях, Быстрый Бен?

— Я у Цедансии. Тебе нужно увидеть, Бутыл.

— Значит, вы их нашли?

— Кого?

— Синн и Гриба. Слышал, пропали они.

— Нет, их здесь нет. Вообще ни признака недавних посещений. Как и я доложил Адъюнкту, чертенята ушли.

— Ушли? Куда?

— Без понятия. Но они ушли.

— Плохие новости для Адъюнкта… она потеряла магов…

— У нее есть я. И больше никого не нужно.

«Ух, все мои страхи оказались напрасными».

— Ты, наверное, не понял, Бутыл, но я задал вопрос о волосатой любовнице не без причины.

— Ревнуете?

— Быстрее сюда, не терпится тебя удавить. Нет, не ревную. Хотя если подумать, не припоминаю, когда в последний…

— Вы сказали, Быстрый Бен, что у вас были причины. Хотелось бы услышать.

— Что тебе наплел Мертвяк?

«Что? Ничего. Ну…»

— Ха, так и знал! Не верь ему, Бутыл. Он не имеет понятия — ни малейшего! — что тут творится.

— Знаете, Быстрый Бен… ладно. Я уже на месте. Куда теперь?

— Тебя кто-нибудь видел?

— Вы не велели идти скрытно!

— Кто-нибудь рядом есть?

Бутыл огляделся. Крылья Старого Дворца окружила глубокая грязь; штукатурка потрескалась или совсем упала, обнажив кирпичные стены. Клочья травы поглотили старые мостовые. От мелкого пруда осталась пустая площадка. В воздухе зудят насекомые.

— Нет.

— Хорошо. В точности следуй моим указаниям, Бутыл.

— Уверены? То есть… я намеревался игнорировать каждый третий поворот.

— Скрипачу придется провести с тобой краткую беседу, солдат. Насчет правил вежливости по отношению к Верховным Магам.

— Слушайте, Быстрый Бен. Если хотите, чтобы я нашел вашу Цедансию, не мешайте. У меня нюх на такие вещи.

— Я знал!

— Что знали? Я просто…

— Она шепчет тебе в ухо…

— Боги подлые! От нее даже шепота не исходит, тем более слов. Я не…

— Она посылает видения, так? Вспышки воспоминаний. Целые сцены.

— Откуда вы знаете?

— Расскажи.

— Чего это вы решили, что это ваше дело?

— Хоть одно, чтоб тебя!

Бутыл прихлопнул москита. Некоторые видения передать легче, он это понимает. Потому что они лишены смысла. Всего лишь воспоминания, точно. Замороженные сцены. Тропы в джунглях, лай карабкающихся по утесам макак. Опасная теплота ночи, кашель хищников во тьме. Но есть одно, возвращающееся снова и снова, в бесчисленных вариациях…

Внезапно расцветает синее небо, впереди прогалина, запах соли. Тихий шелест спокойных волн на белоснежном коралловом пляже. Безоглядный бег по берегу, хор радостных криков и восклицаний. Кульминация ужасных странствий по суше, когда казалось: родного дома уже не отыскать. И вот нежданный дар…

— Берег моря, Быстрый. Ослепительное солнце, горячий песок под ногами. Возвращение домой… даже если дома не видно. Они вдруг собираются и строят лодки.

— Лодки?

— Всегда лодки. Острова. Места, в которых пятнистые охотники не ждут тебя во мраке. Места, в которых они могут быть… в безопасности.

— Эресы…

— Жили ради морей. Океанов. Пересекая великие континенты, они существовали в страхе. Берега кормили их. Обширная пустота за рифами взывала к ним.

— Лодки? Какого рода?

— По-разному видится. Я никогда не путешествую с одной и той же группой. Долбленые. Из тростника. Бамбуковые плоты. Мехи с воздухом. Корзины на шестах, похожие на затопленное дерево с гнездами. Быстрый Бен, Эрес’алы — они были разумными, они были умнее, чем вы могли бы подумать. Они не так уж отличались от нас. Завоевали целый мир.

— Но что случилось с ними?

Бутыл пожал плечами: — Не знаю. Думаю, впрочем, что с ними случились мы.

Он обнаружил разбитую дверь. Он шел по длинным темным коридорам, спускался по спиралям лестниц на уровни, залитые водой по лодыжки. Он поворачивал налево и направо, безошибочно выбирая краткий путь к пульсирующим остаткам древней мощи. «Дома, Плитки, Оплоты, Блуждания — всё звучит вполне разумно, Быстрый Бен. Не так ли? А как насчет морских дорог? К чему их отнести? Как насчет сирен, поющих на ветру? Я о том, что мы видим в себе великих скитальцев, смелых исследователей и первооткрывателей. Но Эрес'алы, Верховный Маг… они сделали всё первыми. Мы ступаем на любую почву, только чтобы найти следы их ног. Унизительная мысль, не так ли?»

Он достиг узкого тоннеля с неровным, похожим скорее на острова среди озера полом. Впереди манил солидный портал из песчаника. Маг шагнул через порог и увидел мостик, за ним более широкую платформу. На которой стоял Быстрый Бен.

— Ну, вот я и здесь, Быстрый Бен. С промокшими ногами.

Обширная комната купалась в золотом свете, подобно туману поднимавшемуся от Плиток, что лежали вокруг диска на полу. Быстрый Бен, озабоченно склонивший голову к плечу, пробежал по мостику. В глазах читалось нечто странное.