Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Здравствуйте, уважаемый Борис Натанович! Хочу выразить Вам огромную благодарность за то, что Вы есть, за то, что и во второй половине двадцатого века есть большая литература. Каждое перечитывание «Миллиарда» поражает меня все больше и больше, но в моем понимании упорно не укладывается одна фраза, произнесенная Вечеровским: «Вы здесь совсем ни при чем, бедные мои братишки, котики-песики». Объясните, пожалуйста, что он имел в виду?

Иван <[email protected]> Москва, Россия - 07/07/10 20:59:57 MSK

Малянов воображает, что неприятности Вечеровского происходят из-за того, что он (Вечеровский) затеял собрать у себя работы героев, подвергшиеся «нападению» Мироздания. А Вечеровский объясняет ему, что дело совсем не в этом: Мироздание бьет его за его собственную (Вечеровского) работу. Прочтите текст повнимательнее, – там все это есть.

Борис Натанович, мне давно было интересно, почему Лавр Федотович в Тройке такой «милосердный»? «Пищевым довольствием обеспечивать по-прежнему». Как выговор, то без занесения. Если Хлебовводов с Фарфуркисом предлагают дело не впускать, – «пусть дело войдет». Понятно, что Фарфуркис с Хлебовводовым – роялисты больше, чем сам король. Но зачем Лавру Федотовичу пресекать их наиболее дикие предложения?

Илья <[email protected]> Cambridge, UK - 07/07/10 21:00:14 MSK

А зачем партия выводила в лауреаты и благодушно отпускала за границу вчерашних «пижонов», только что разруганных вождями на соответствующих встречах? Зачем в клочки разносили «Час Быка» Ефремова уже после того, как автора принял и обласкал лично Петр Нилыч Демичев? Зачем государственного преступника Сахарова отправляли в ссылку в город Сладкий, вместо того, чтобы превратить мерзавца в лагерную пыль?.. «Затем, что ветру, и орлу, и сердцу девы (а также – волеизъявлениям начальства, добавим мы) нет закона!..» Не надо искать логику в абсурдности бытия, – ее там нет.

Добрый день, уважаемый Борис Натанович! Хочу выразить Вам огромную благодарность от себя лично и от тысяч и тысяч читателей. Ваши произведения замечательны, они погружают читателя в необычайно яркие миры фантазий и мечтаний, будоража воображение необычайными картинами. Еще будучи подростком, я зачитывался Вашими произведениями. Если мне в руки попадала Ваша книга, значит, я читал её всю ночь, пока не дочитывал до конца. Многое я в то время не понимал, зато теперь, снова и снова перечитывая Ваши книги, открываю для себя новых Стругацких. Братья Стругацкие – самые выдающиеся писатели советской и российской фантастики – это бесспорно. Извините за столь бурные излияния, просто никогда не думал, что вот так запросто смогу пообщаться с Вами, пусть даже заочно. Теперь вопрос: как Вы относитесь к творчеству писателей, печатающихся в серии книг S.T.A.L.K.E.R.?

Александр <[email protected]> Москва, Россия - 07/07/10 21:00:40 MSK

Не берусь судить о серии в целом. Боюсь, здесь, как всегда, действует пресловутый «закон Старджона». Но, помнится, и вполне приличные романы из этой серии мне доводилось листать. Вероятно (в полном соответствии с «законом»), их как раз около 10%.

Добрый день, Борис Натанович! Фантаст по определению устремлен в будущее, да? Вот Вы сейчас находитесь в таком возрасте, когда люди обычно пишут мемуары, ворошат своё прошлое и т.д. Интересно ли фантасту ворошить прошлое? Вообще, есть ли фантасты, которые были бы известными мемуаристами, типа Эренбурга?

Камиль <[email protected]> Москва, Россия - 07/07/10 21:00:58 MSK

Фантаст «по определению» вовсе «не устремлен в будущее». Куда бы мы тогда дели Конан Дойла с его «Затерянным миром», или Марка Твена с «Янки», Кафку с «Превращением», По с «Приключениями Пима», я уж не говорю об Оруэлле («Скотский хутор»), или Свифте с его «Гулливером», или Булгакове с «МиМ». Другое дело, что мемуаристов среди им подобных, действительно, найти не просто. Мне приходят на память разве что записки Кира Булычева да недавние мемуары Евгения Войскунского. Ну, и сам я, как-никак, написал «Комментарии к пройденному»... Немного, немного, – Ваша правда. Но ведь мемуаристика – это вообще жанр специфический. Такие, как Эренбург, встречаются ох как нечасто! Не только среди фантастов, но и среди прозаиков вообще. Видимо, все дело здесь в том, что сколько-нибудь заметные мемуары могут получиться только у человека, прожившего достаточно длинную и достаточно необычную жинь, – иначе о чем бы он стал писать? Таких жизней и вообще немного наберется, а тут ведь еще и талант нужен, – особенный, далеко не каждому данный талант мемуариста.

Здравствуйте, Борис Натанович. У меня вопрос по «Улитке». Вопросов и непонятностей тут много, но меня почему-то заинтересовала эта деталь: Почему Перец в самом начале кажется маленьким ребёнком, т.е. он отвечает на вопросы Домарощинера как-то глупо, быстро, неуверенно, а то и вовсе предпочитает молчать. Но уже после разговора, а точнее, по приходу на рабочее место, он становится другим, взрослым, далеко не глупым, почти неожиданно, и уже этот образ ребёнка, свесившего ножки в пропасть, не укладывается, и сознанию приходится менять его образ. Сколько раз не перечитывал, всегда одно и тоже. Скажите, это я смотрю так на эту ситуацию, или, может, так и задумано?

Константин <[email protected]> Петропавловск, Казахстан - 07/07/10 21:01:16 MSK

Не могу сколько-нибудь обстоятельно ответить на этот Ваш вопрос. Мне Перец таким не кажется, хотя нечто детское в нем безусловно есть. Но ведь это типичное свойство практически любого интеллигента. Интеллигент очень часто остается по-детски наивен и простоват до самой глубокой старости. Есть в нем что-то от князя Мышкина, – невосприимчивость к злу. Может быть, в этом дело?

Уважаемый Борис Натанович! В связи с выходом фильма я пытаюсь понять, почему у Обитаемого Острова такой финал. Раньше как-то всё было понятно – добрые земляне помогают галактическим меньшим братьям, и самодеятельность Максима – чистая случайность... А теперь начинаю задумываться, что правильнее – 5 лет вариться в кругу Неизвестных Отцов или за год разрушить Центр. Не могли бы Вы припомнить какие-либо подробности появления финала Обитаемого Острова? Последняя часть «Землянин» не была ли дописана позднее, также, как финал к «Гадким лебедям»? А вставки («как-то скверно здесь пахнет») – они были написаны позднее основного текста или одновременно? Может быть, Вы помните какие-то другие варианты финала?