Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Уважаемый Борис Натанович! Заинтересовал один вопрос: в «Бессильных мира сего» Сэнсей отказывался работать с «гадкой девочкой», потому что то, что он в ней видел, ему «категорически не нравилось». Что же он в ней увидел? Будущего диктатора, который сможет насильно заставить социум идти к каким-то целям? Знаю, что на подобные вопросы Вы обычно отвечаете в стиле «пусть читатель придумает сам», «это поле для свободной фантазии» и т.д. и т.п. Но все-таки хотелось бы понять, что думал по этому поводу сам автор?

Борис <[email protected]> Псков, Россия - 08/01/11 15:57:27 MSK

«Маленький Сталин в юбке», – думал он. – «Нет. Хуже. Гораздо хуже. Сталину была нужна всего лишь империя. А ей нужна – ферма. Плантация...»

Еще один вопрос по «Бессильным мира сего», по поводу последствий того, что Вадим «повернул трубу». Мне показалось, или тут есть какое-то пересечение с другой Вашей вещью «Поиск предназначения»? Есть некий заранее предопределенный путь, который в принципе изменить нельзя, нельзя отклониться от некой «естественной линии». И когда Вадим «повернул трубу», события «сами» сложились так, чтобы это изменение скомпенсировать. Вдруг нарисовался Гриша-Ядозуб, которому вдруг приспичило Интеллигента (вопреки естественному ходу событий победившему на выборах) убить. Иными словами, идея в том, что естественный ход событий, существенно вляющих на будущее, – изменить нельзя?

Борис Псков, Россия - 08/01/11 15:57:44 MSK

Именно так! И более того: если ход событий удается изменить «неестественным» способом, то неестественным же способом все вернется на круги своя (Вадим и Гриша).

Уважаемый Борис Натанович, у меня опять вопрос по ОО. Эпизод с сигаретами в машине Фанка убедителен и к месту, но ни тогда, ни впоследствии в тексте вообще не употребляются термины «сигареты» или «курение», только что-то наподобие «вдыхания дыма наркотических палочек». А вот это уже очень странно. То есть, допустим, я никогда в жизни не видел табакерки «в действии», но я неоднократно, причем с самого детства, встречал ее описание в литературе XIX века и, надо полагать, быстро опознал бы процесс нюхания табака и вспомнил названия причиндалов, доведись с этим столкнуться. (Мог бы спутать, скажем, с кокаином, но это другой вопрос.) А Максиму, похоже, связанная с курением терминология незнакома в принципе, что заставляет заподозрить нечто большее, чем просто отсутствие табака в XXII веке. Все-таки анахронизмы – одно дело, а лакуны – совсем другое. Ведь в веке XX папиросы/сигареты присутствуют в каждом втором фильме и в каждой первой книжке, это отнюдь не банный лист и даже не Гитлер. Получается, молодежь (Максим во всяком случае) то ли практически незнакома с культурой XX века, то ли поразительно ненаблюдательна или нелюбопытна, то ли, наконец, упоминания табака полностью цензурированы или табуированы. Только вот все эти предположения звучат довольно странно. А как объясняли себе исключительную темноту Максима в этом вопросе сами авторы?

P. Россия - 08/01/11 15:58:04 MSK

Никак не объясняли. Это их, авторский, ляп. Понадобилось «выпукло подать» полную невинность человека 22-го века в части курения, – подали. А о внутреннем обосновании сцены не подумали совсем, – не до того было. Авторы и с Гитлером допустили явный перехлест, но там они по крайней мере зацепились за текст и, помнится, задумались. Но потом все-таки решили невежество Мака в истории оставить. Приятно было представить себе, что поганое это имя сгинуло в веках.

Здравствуйте, уважаемый Борис Натанович! Недавно прочитал «Страну багровых туч». В качестве одной из ключевых фигур повести моё внимание привлёк Николай Захарович Краюхин. «Администратор-романтик» в ГУ МПС. Сложилось впечатление, что этот персонаж имел своим прототипом вполне реального человека. Так ли это? Если так, то не могли бы Вы назвать, кого именно?

Александр <[email protected]> Москва, Россия - 08/01/11 15:58:14 MSK

Не совсем так. Реального прототипа у Краюхина не было. Он был вдохновлен великолепным литературным героем из романа Леонида Леонова «Дорога на океан» (любимого в те годы романа Аркадия Натановича). Алексей Курилов – вот прототип Краюхина: железный руководитель, настоящий коммунист, солдат, «рыцарь без страха и упрека» и – администратор-романтик одновременно.

Борис Натанович, скажите, пожалуйста, как Вы считаете, будут ли в России глобальные перемены?

Сергей СПБ, Россия - 08/01/11 15:58:43 MSK

Не знаю, что такое «глобальные перемены» применительно к России. Но вполне допускаю, что через несколько десятков лет Россия окончательно и прочно встанет на европейский путь развития. Это будет демократическое государство с рыночной экономикой, отказавшееся от имперских амбиций и полностью нацеленное на решение внутренних проблем.

Уважаемый Борис Натанович! У меня назрел простенький вопрос. Если бы Вам некий господин в плаще предложил вторую молодость, то где бы Вы предпочли её провести – в своём времени, в 50-70-х годах 20-го века, или же, начиная от сегодняшнего момента?

Тихон <[email protected]> Москва, Россия - 08/01/11 15:59:07 MSK

Безусловно «начиная от сегодняшнего момента». В прошлом я уже все видел. А здесь не видел ничего.

Уважаемый Борис Натанович! Странную «шутку» сыграли со мной произведения АБС (думаю, не только со мной). Мир Полудня задал такую планку, такой вектор мышления, что философия «общества потребления» кажется такой же кошмарной бредятиной, как философия дона Рэбы или «понятия» Ваги Колеса. Ну почему человек должен постоянно хотеть всё новые и новые вещи? Почему это общество считает нормой патологическую роскошь абрамовичей, дерипасок и прохоровых, а про тех, кто живет ниже черты бедности, цинично заявляет: «Они просто не хотят работать»? Естественно, Мир Полудня – тоже не идеальное общество, где решены абсолютно все проблемы. Но там не было этой дикой одержимости «баблом», там никто не мечтал половчее «распилить» бюджет или устроиться туда, где ему обеспечены солидные «откаты». Социализм советского образца был обречен. Но ведь и нынешнее «общество потребления» обречено. Возможно, это звучит на уровне «клиники», но я уже который год живу с ощущением, что меня забросило из Мира Полудня в Арканар, каким он стал через несколько веков. Хотя я – не сотрудник Института экспериментальной истории. И уж тем более не прогрессор.