Ольга Ларионова - Чакра Кентавра (трилогия)
— Благородные жители зеленого Джаспера! — начал он — и невольно улыбнулся.
В ответ не улыбнулся никто, но на лицах отразилось внимание.
— Я прибыл сюда не по доброй воле, но все‑таки благодарен случаю, который позволил мне познакомиться с вашей прекрасной планетой. — “Надо брать быка за рога и не тянуть, а то могут не дать высказаться”, — подумал он. — Я видел здесь много диковинок, и самое удивительное, чего житель иного мира даже представить себе не мог, — это крылатые существа, которых вы называете крэгами. Насколько я понял, они служат вам пожизненными поводырями и непосредственно передают в ваш мозг все то, что видят сами… А порой и то, чего не видят. То, чего нет на самом деле!!!
Толпа всколыхнулась и зашелестела, словно по ней пробежал ветер.
— Возможно и обратное, — продолжал Юрг, — что вы не всегда видите все то, что существует. Это я еще собираюсь проверить, но уже сейчас мне очевидно одно: зрительная информация, которую передают вам крэги, не соответствует действительности…
— Остановись, чужак! — Перед глазами Юрга сверкнул позолоченный клинок — высокий юноша в белом камзоле, полуприкрытом вздыбившимся оперением едко–лимонного крэга, направил острие шпаги прямо в лицо землянину. — На Джаспере нет большего преступления, чем оскорбление крэга!
— Оскорбление? — переспросил Юрг. — А кто здесь говорит об оскорблении? Истиной оскорбить нельзя. Я просто делюсь с вами тем, что не могло не поразить меня, пришельца с другой планеты. Разве не удивительно, что карты, с помощью которых вы угадываете свой путь среди звезд, — это белые бумажки без единого знака…
И в это мгновение из глубины вечерних садов раздался пронзительный крик. Рановато. Он был уверен, что этим кончится, но чтобы так скоро… Десяти минут ему не дали, гады!
Он обернулся к Гаррэлю, привычно погладил рябые упругие перышки:
— Ну, держись, Кукушонок, сейчас начнется… Хозяина своего береги!
И началось.
Крики, слившись в нестройный хор, волнами обрушились на полянку; сталкиваясь и сбивая друг друга с ног, мчались пестрые маскарадные фигурки, с началом этой паники мгновенно ставшие нелепыми; кое у кого в руках сверкало оружие, но Юрг уже догадался, что ожидает бегущих там, за поворотом аллеи, — клинки были против этого бессильны; надо отдать справедливость джасперянам, они прытко бросились па подмогу, еще не зная, что там стряслось; но вот уже первая волна отхлынула обратно; поток наступающих вернулся на поляну и остановился.
Теперь на всех лицах был ужас — тот же самый, что и тогда, на борту звездного корабля. Юрг ощущал, что внушает такое омерзение и панический страх, что у джасперян не поднимается рука, чтобы убить его.
Так человек не может раздавить голой ладонью паука.
Он еще раз оглянулся на Гаррэля, не за помощью — за советом…
Гаррэля не было.
На какое‑то мгновение перед Юргом встало лицо пажа, когда тот узнал о его решении отправиться в королевские сады, — странное лицо, так внезапно озарившееся радостью… И против воли вспомнилось еще одно — завещание по нему этот мальчишка должен был получить ни много ни мало — принцессу Сэниа!
Юрг стиснул зубы. Глупо получилось, предельно глупо, его услышала едва ли одна сотня человек… Он набрал полные легкие воздуха, стараясь перекрыть смятенный гул:
— Я один перед вами всеми, и я без оружия! Вы можете убить меня, но правду вы уже знаете, и никуда вам от этого не деться. Даже если бы у меня сейчас была шпага, я не поднял бы ее в свою защиту — у нас, на Земле, зрячие не сражаются со слепыми. А вы хуже слепцов! Крэги, которых вы так чтите, — не поводыри, не верные слуги. Это ваши хозяева…
Толчок сбил его с ног, и, падая, он ощутил то щемящее головокружение, сопутствующее мгновенному переходу, в который увлек его кто‑то из джасперян. Щека его коснулась шершавой известняковой плиты, и над головой раздалось негромкое потрескивание факела.
Мона Сэниа сидела на том же месте, где они с Гаррэлем оставили ее, и только дымный огонь от факела, торчавшего в расщелине скалы, освещал внутренность замкового дворика. Она подняла голову — ничего в ее лице не осталось от прежней надменности. И от королевского достоинства — тоже. Огромные глаза и смертная мука ожидания — вот и все.
Из‑за ее плеча хмуро глядели потемневшие глаза Юхана. И принцесса, и названый брат сидели молча на обломках камня и при появлении Юрга не поднялись.
— Сэнни, — сказал Юрг, — ты прости меня, дурака, я больше никогда без тебя…
Она кивнула и продолжала глядеть не на него, а дальше, на того, кто стоял сзади и перенес ее супруга, вырвав его из лап неминуемой смерти. Юрг резко обернулся — это был все‑таки Гаррэль, но в каком виде…
— Пойдем‑ка, Юрик, — проговорил Юхан, делая два шага вперед и крепко стискивая запястье своего командира. — Пойдем.
Они подошли к тяжелой дубовой двери, переступили порог. Всеми силами Юрг постарался не обернуться. Подкатили сервы, услужливо приняли плащи и оружие. Привратный серв со скрипом затворил дверь.
— У вас что‑то стряслось? — Юрг вцепился в отвороты комбинезона своего названого брата так, что материя затрещала.
— Да у нас‑то ничего… Голос. Трансляция из королевских садов.
— Чей еще голос?
— Тана давешнего, садовника. Сказал, что снова появился призрак.
— А ты что, сам не догадался, что будет устроен фильм ужасов?
— Чего мне догадываться, я нечисти не боюсь. А вот тутошний народ нервами слаб, особенно дамы. Плохо кончилось.
— Знаю, — сказал Юрг. — Им надо было сразу мне поверить. А они носятся с этими курами… Впрочем, их понять можно. Представляю, какая гипнотическая жуть им померещилась по милости этих захребетников. Я как услышал истошный визг из темной аллеи…
— Это была старшая сестра Гаррэля, — быстро проговорил Юхан. — Она умерла. Думаю, что по–нашему это называется эмоциональный инфаркт. Но на шее у нее отпечатались красные пятна…
— И это Иссабаст сказал?
— А кто же еще.
Юрг сжал голову руками, прошелся по гулкой сумрачной передней. Сервы испуганно заползли в углы.
— Голову даю на отсечение, что не было никаких пятен! Все это крэговы штучки. Надо засучивать рукава и отмывать несчастную планету от всей этой средневековой пакости! А если надо, то и драться!
Юхан оттопырил нижнюю губу, меланхолично покрутил головой:
— И тебя по–обыот.
— Потому что крэгов много, а я один?
— Во–первых, мы вдвоем. А во–вторых, дело не в числе. Ты просто не годишься сейчас для настоящей драки.
— Это почему же?