Кольцо - Стивен Бакстер
Она вздрогнула. Внезапно раздавшийся у нее в ухе голос был хриплым, слишком громким - еще одна проблема с этим чертовым старым костюмом.
- Марк, я в порядке. Как ты?
- Что ты видишь? О чем ты только думаешь?
- В основном я могу видеть внутреннюю часть этой лицевой панели. Ты не мог бы ее почистить? Пахнет так, как будто в ней что-то жило тысячу лет.
Он рассмеялся.
- ...Я вижу звезды. То, что от них осталось.
- Да. - Марк на мгновение замолчал. - Что ж, это именно то, что мы подозревали из восстановленных данных во время полета... но, возможно, никогда до конца не верили. По всему небу одна и та же картина, Луиза; мы не нашли исключений. Это невероятно. За пять миллионов лет нашего полета эволюция звезд была ускорена по меньшей мере на пять миллиардов лет. И эффект не ограничивается этой Галактикой. Например, мы даже не можем увидеть Малое Магелланово облако.
Небо было низким, гнетущим. Она сказала: - Суперэт примерно так и понял, верно? Помнишь проекции, которые они показывали нам в виртуальном куполе в Нью-Йорке, когда вербовали нас?
- Да... сморщенные звезды, поблекшие галактики. Удручает, не правда ли?
Она улыбнулась. - Возможно. Но небо стало лабораторией мечты астрофизика.
- Но вряд ли это было большой мечтой для тех, кто остался в живых здесь, в Солнечной системе, когда начали взрываться эти новые и сверхновые. Поток жесткого излучения и массивных частиц, должно быть, был неумолимым в течение миллиона лет...
- Да. Действительно сильный дождь. Который стерилизовал все это чертово место...
- ...если бы к тому времени здесь остался кто-нибудь в живых. Чему нам еще предстоит найти доказательства. Что ж, мы все еще отслеживаем наши четыре зацепки - мазерное излучение, исходящее от Солнца, очень странные гравитационные волны, исходящие из Стрельца, артефакт во льду здесь, на Каллисто, и тот слабый маяк в трансплутоновом пространстве... Но мы ни на шаг не продвинулись в понимании всего этого.
- Я вижу лес, - пробормотала Прядильщица, подняв вверх лицо.
Луиза изучила жилой купол более внимательно, расцветила изображение искусственными красками - и там, действительно, смогла разглядеть тонкий слой землисто-зеленого цвета на переднем краю купола, слой живых организмов, потемневший от света старого Солнца.
Этот любимый лес, внезапно подумала она, возможно, единственный зеленый, оставшийся где-либо во Вселенной.
Абсурдно, но она почувствовала, как у нее сжалось горло; ей было трудно отвести взгляд от этой дрейфующей частицы дома.
На ее плече лежала рука, тяжесть которой едва ощущалась сквозь онемевшую, жесткую ткань костюма. Прядильщица улыбнулась. - Я знаю, что ты чувствуешь.
Луиза посмотрела сквозь лицевую панель на эту странную девушку-женщину в блестящих очках и с круглым детским лицом.
После того, как отец Прядильщицы разрушил интерфейс, а вместе с ним и все шансы вернуться домой, Луиза предложила Прядильщице и ее людям антивозрастную терапию. И, глядя на Прядильщицу сейчас, пятьдесят лет спустя, трудно было вспомнить, что это уже не ребенок, а шестидесятипятилетняя женщина.
- Сомневаюсь, что ты понимаешь, что я чувствую, - холодно сказала она. - Очень в этом сомневаюсь.
Прядильщица несколько мгновений изучала ее, ее раскрашенное лицо ничего не выражало за лицевой панелью. Они забрались обратно в капсулу.
Маленький корабль поднялся на высоту мили, затем выровнялся и полетел параллельно поверхности. Луиза оглянулась. Их посадочные двигатели проделали во льду широкую неглубокую воронку; она портила равнину, которая простиралась, гладкая и невыразительная, до самого горизонта.
Луиза сидела на своем месте; окруженная обескураживающе прозрачным корпусом, она чувствовала себя - как всегда в этих капсулах - подвешенной в пространстве. Под ними равнина Каллисто была геометрической абстракцией; над ними "Северянин" терпеливо поднимался мимо глубоких, сверкающих колец Юпитера, как искра на фоне этих плавных дуг.
Основная деятельность на Каллисто была сосредоточена вокруг места раскопок Морроу на обратной стороне спутника, обращенной к Юпитеру. Целью этой прогулки было провести общую разведку и дать Прядильщице веревок еще немного опыта работы вне корабля, почувствовать себя стоящей на поверхности небесного тела... Даже, подумала Луиза, эта поверхность была настолько невыразительной, а небо таким голым, что спутник превратился почти в абстрактное изображение планеты.
Тем не менее, Луиза знала, что ей пошло на пользу сбежать с корабля, который был ее домом и тюрьмой на протяжении стольких столетий - и который, если не произойдет чуда, должен был поддерживать ее и ее людей до конца ее жизни. Каллисто был - когда-то был - восьмым спутником Юпитера, одним из четырех больших галилеевых спутников. На момент запуска "Северянина" Каллисто представлял собой шар из водяного льда и камня, покрытый множеством кратеров. Из ярких ядер ударных кратеров по таинственной поверхности разлетелись осколки; из космоса Каллисто выглядел как стеклянная сфера, изрешеченная выстрелами. Одна впадина, называемая Валгалла, имела четыреста миль в поперечнике и представляла собой огромный амфитеатр, окруженный концентрическими стенами, похожими на террасы.
Луиза вспомнила, как человеческие города, питавшиеся древней водой Каллисто, сверкали в тени стен Валгаллы, словно разноцветные драгоценные камни.
Что ж, кратеры теперь исчезли - как и Валгалла, и все города. Казалось, исчезли без следа. Каллисто был стерт с лица неба, незапятнанный, если не считать ее собственных следов.
Во время или после обезлюдения Каллисто растаял. И когда он снова замерз, что-то оказалось в ловушке во льду...
Капсула скользила по гладкому краю спутника. Они направлялись над северным полюсом спутника, и вскоре, поняла Луиза, они пройдут над четким терминатором и выйдут на дневной свет.
...Или к тому, что в эти сузившиеся времена считалось дневным светом, подумала она.
Рядом с ней Прядильщица нацепила на глаза лицевую панель, ниже оставив ее открытой. Она огляделась вокруг сквозь непрочные стенки капсулы. По отсутствующему, расфокусированному выражению ее глаз Луиза могла сказать, что она использовала функции увеличения изображения.
- Я