Игорь Джавадов - Мишень для левши (сборник)

Однажды мои и его стихи попали в один сборник. Для меня это была неожиданная удача, для Шефнера обычное дело. Поэт он действительно классный, о природе хорошо писал. А вот то, что Вадим Сергеевич прозой балуется, да еще в жанре фантастики, я не знал. В общем, поговорили. Выяснилось, что он пристраивает в «Звезде» свой новый роман под названием «Лачуга должника». Только что сдал исправленную рукопись. Мы разговорились, как два фантаста. И случилось так, что я рассказал ему все: о брате, пришельце и стихах. В общем, все. Вадим Сергеевич мне почему-то сразу поверил (это сейчас я знаю почему) и даже подсказал, как жить дальше. Заодно он изложил свою теорию множественности миров. – Беллоу поднимает палец вверх. На потолке появляются строки:

Кортин бессильно роняет руку. Беллоу наклоняется к напарнику. Увидев, что Кортин потерял сознание, Беллоу достает из-под койки шланг с наконечниками. Опустившись на колени, он соединяется шлангом с напарником и открывает вентиль. Раздается шипение. Вскоре Кортин приходит в себя и протестующе поднимает руку. Беллоу прижимает его к койке.

– Не дергайся, Геля! – приказал он. – Береги кислород. А на тот свет раньше времени не торопись.

– Воздух, – просипел Кортин. – Паша, воздух пошел!

Беллоу наклоняет голову. Действительно, в вентиляции шумит свежий воздух. Беллоу снимает с Кортина шлем, сбрасывает свой. Обнявшись, напарники плетутся к вентиляции, связанные шлангом как сиамские близнецы. Возле вентиляционной решетки Беллоу вспоминает о ненужном шланге и отсоединяет его. Кортин, тяжело дыша, поднимает руку и срывает с люка решетку. Из трубы вылетает небольшой коричневый цилиндр. Стукнув Кортина по голове, он падает на пол и закатывается под столик.

– Куда! – заорал Беллоу. – Геля, держи его, это последний флакон Дяди Духа.

Аналитик ныряет под столик. Внезапно раздается хлопок. Из-под столика вылетает пробка.

– Черт! – смеется Беллоу, вылезая с контейнером в руке. – Не успел пробку поймать.

Кортин подбирает пробку и помогает заткнуть флакон. В воздухе расплывается облачко газа. Беллоу с наслаждением принюхивается.

– Ба, ведь это же запах натуральной сырокопченой колбасы! – он замахал ладонью, подгоняя духовитый воздух к носу. – С чилийскими специями. Ну-ка, ну-ка!

Беллоу проводит ладонью по столу. На крышке появляется надпись:

Пошатнувшись, Кортин опускается на стул. Беллоу всматривается в его бледное лицо. Немного подумав, лезет под койку. Вскоре он выбирается с бутылкой, на которой изображен всадник в бурке, скачущий на фоне остроконечных гор. Кортин вздрагивает.

– Ты, Геля, хоть знаешь, что это такое? – прищурился Беллоу.

– Какой-то условно-алкогольный напиток? – слабо улыбнулся историк.

– Ошибаешься, друг! С такого рода условностями на нашей планете покончили еще в позапрошлом веке. Но не для всех, разумеется, не для всех. Это, чтоб ты знал, последняя в Солнечной системе бутылка настоящего коньяка. А не слабо тебе будет тяпнуть стопарик? По случаю спасения нашего?

– Не слабо! – гордо выпрямился Кортин. – У меня сопротивляемость ядам равна 96 процентам по шкале Дордюжева.

– Сейчас вместе посопротивляемся, – угрожающе сказал Беллоу.

Он ставит на столик два граненых стаканчика и разливает коньяк.

– Помянем товарищей наших, погибших вдали от родимой Земли!

Напарники опрокидывают стаканы. У Кортина начинает багроветь лицо. Заметив его реакцию, Беллоу хватает флакон Дяди Духа и выдергивает из него пробку.

– Закусывать надо, Геля! – крикнул он, направляя струю в нос Кортину. Историк постепенно приходит в себя. Беллоу смачно нюхает флакон, жмурясь от запаха. По его лицу расплывается улыбка.

Участники экспедиции собрались в штурманской рубке. Терин сидит за пультом управления. Он наблюдает за экраном, на котором плавает размытое изображение голубоватого диска планеты.

– Планета Аррет с расстояния пятисот мегаметров, – сообщил командор. – Даю увеличение.

Он нажимает зеленую клавишу. На экране появляется вид морской поверхности, покрытой мелкой застывшей рябью.

– Океан Аррета в зоне шельфа, вид с высоты десяти километров.

Терин прижимает клавишу. На экране выплывает пенная полоса прибоя, набегающая на узкую полоску пляжа, которая переходит в сплошной зеленый ковер береговой растительности.

«Тетя Лира» продолжает орбитальный облет планеты. Корабль пролетает над влажным тропическим лесом. Местами джунгли пересекаются полосками рек.

– Вечнозеленые леса северного континента!

Космолет переходит на ночную сторону планеты. Континент погружается в чернильную темноту, которую не нарушает ни единая вспышка света. Астронавты напряженно всматриваются в экран.

– Живых мы там не найдем, – пробормотал Беллоу, нарушая затянувшуюся паузу. – Мертвые молчат и не светят. – В углу экрана всплывает надпись:

Чекрин, дернув щекой, отходит к Краско, которая сидит за пультом связи.

– Что слышно в эфире? – спросил Терин.

– Ни звука! – объявила девушка, постучав по шкале настройки. – Мертвая тишина.

– А диапазон высоких частот ты проверяла? – вмешался Чекрин.

– Конечно. Здесь иногда проскакивают серии случайных немодулированных сигналов. Похоже на грозовые помехи.

– Думаю, с высоты орбитального полета мы не сможем разглядеть то, что ищем, – подвел итог Терин. – Заросли скрывают все детали. Сажать космолет на грунт без предварительного обследования поверхности планеты считаю преждевременным. Если Аррет все еще заражен вирусом, выход без тяжелого снаряжения слишком рискован. К сожалению, метеорит уничтожил десантный модуль с универсальной защитой. Врач Чекрин не гарантирует стопроцентной безопасности при использовании индивидуальных фильтров. Артур не новичок в космосе, его опыту можно доверять.

– А если послать на разведку киборга? – предложил Кортин.

– Каким образом? – обернулся Чекрин. – Модуля нет, командир уже сказал.

– Можно десантировать его в метеоракете. Вирусы киборгу не страшны, а в метеозонде имеется аппаратура для забора проб.

– Пожалуй, это выход, – согласился Терин. – Правда, без маршевых двигателей зонд вернуться не сможет. Киборгу придется оставаться на планете, пока его не найдут.