Побег - Джеймс Грэм Баллард

— Так мы идем в паб?

— Дорогой, с тобой все в порядке? — Хелен подошла ко мне. — Выглядишь не очень хорошо. Воротничок не жмет?

— Хелен… — Я сел. — Мне нужно объяснить тебе кое-что. Хотя бы попытаться. Я не знаю, что происходит, но это имеет какое-то отношение к газовым выбросам солнца.

Хелен смотрела на меня с открытым ртом.

— Гарри, — заметно нервничая, спросила она, — что случилось?

— Со мной все в порядке, — уверил ее я. — Просто все происходит очень быстро, и времени у нас осталось не очень много.

Я постоянно посматривал на часы, и Хелен, следуя за моим взглядом, подошла к каминной полке и повернула их. Звякнул маятник.

— Нет, нет! — крикнул я и, схватив часы, отодвинул их к стене.

Мы отскочили к 9:07.

Хелен была в спальне. У меня осталась ровно одна минута.

— Дорогой, — окликнула она. — Гарри, так ты хочешь или нет?

Я был в гостиной, стоял у окна и что-то бормотал.

Я утратил связь с тем, что делаю там, в нормальном временном канале. Та Хелен, что разговаривала со мной сейчас, была всего лишь фантомом.

Я, а не Хелен или кто-то еще, катался на временной карусели.

Сбой.

9:07–9:15.

Хелен стояла у двери.

— …перейдем к… — бормотал я.

Хелен замерла. Осталось меньше минуты.

Я направился к ней, но не дошел и вылетел из эпизода, словно меня катапультировала вращающаяся дверь. Я лежал на софе, и ноющая боль пронзала меня от макушки до шеи, проходя через правое ухо.

Я посмотрел на часы. 9:45. Я слышал, как ходит по столовой Хелен. Я лежал, стараясь остановить кружащуюся вокруг меня комнату, и через несколько минут она вошла с подносом, на котором стояли два стакана.

— Как ты себя чувствуешь? — Она разводила алка-зельтцер.

Я подождал, пока напиток престанет шипеть. Выпил.

— Что случилось? Я упал?

— Не совсем. Ты смотрел пьесу. Мне показалось, что ты не очень хорошо выглядишь. Я предложила прогуляться, выпить. У тебя началось что-то вроде конвульсий.

Я медленно поднялся и потер шею.

— Господи, ну не приснилось же мне это все! Не может такого быть!

— И что это было?

— Какая-то безумная карусель. — Стоило заговорить, и боль сжала шею. Я подошел к телевизору. Включил. — Связно и не объяснишь. Время… — Я снова поморщился от укуса боли.

— Сядь и отдохни, — сказала Хелен. — Я сейчас подойду. Выпьешь что-нибудь?

— Да, спасибо. Скотча. И побольше.

Я повернулся к телевизору. Первый канал не работал. На Втором показывали кабаре, на Пятом — залитый светом стадион, на Девятом — варьете. Ни пьесы Диллера, ни викторины.

Хелен принесла скотч и села на софу рядом со мной.

— Все началось, когда мы смотрели пьесу, — объяснил я, потирая шею.

— Ш-ш-ш, не волнуйся. Успокойся. Расслабься.

Я склонил голову ей на плечо и под звуки варьете смотрел на потолок, вспоминая каждый поворот карусели. Возможно ли, что все это мне только приснилось?

— Я как-то об этом не задумывалась, — сказала минут через десять Хелен. — Они повторяют на бис. Господи.

— Кто? — спросил я, наблюдая за бликами света на ее лице.

— Акробаты. Какие-то там Братья. Один даже поскользнулся. Ты как себя чувствуешь?

— Хорошо. — Я повернул голову и посмотрел на экран.

Три или четыре акробата с могучими торсами и в облегающих трико исполняли простые стойки друг у друга на руках. Закончив это упражнение, они перешли к более сложному и стали бросать по кругу девушку в леопардовых трусиках. Зрители шумно аплодировали. Мне они даже понравились.

Потом двое перешли к тому, что можно было бы назвать демонстрацией динамического напряжения, — сомкнув ноги и шеи, похожие на пару кататонических быков, они долго упирались таким образом, пока один не был повергнут на пол.

— Зачем они снова это делают? — спросила Хелен. — Уже в третий раз.

— Нет, не думаю. Это все же другой акт. Некоторое отличие есть.

Главный силач задрожал от напряжения, гора мышц просела, и вся комбинация рассыпалась.

— В прошлый раз вот здесь они поскользнулись, — сказала Хелен.

— Нет, нет, — тут же возразил я. — Там они упирались головами. А здесь была горизонтальная растяжка.

— Ты же не смотрел, — сказала Хелен и подалась вперед. — Во что они играют? Все повторяется уже в третий раз.

По-моему, номер был совершенно новый, но спорить я не стал.

Я приподнялся и посмотрел на часы.

10:05.

— Дорогая. — Я обнял ее за плечи. — Держись покрепче.

— Ты о чем?

— Это карусель. И ты за рулем.

Escapement. Первая публикация в журнале New Worlds, декабрь 1956.