Боб Шоу - Корабль странников

— …Большая часть правил, несомненно, будет касаться распределения запасов продовольствия, — невозмутимо продолжал Гиллеспи, заглядывая в записную книжку. — Я думаю, все мы хотим прожить подольше. Но! Я — за разумную продолжительность, не в условиях, которые сделают ее бессмысленной. И по этой причине предлагается установить ежедневную порцию твердой пищи и неалкогольных напитков в тысячу калорий на человека. Уэкоп снабдил меня описью продуктов, и, исходя из тысячи калорий в день на каждого, нам вполне хватит продовольствия на восемьдесят четыре дня.

Мы постареем за это время, — думал Сердженор. — Это не такое уж большое время, если все идет хорошо, но мы за эти восемьдесят четыре дня совершенно износимся.

— Мы несколько похудеем, что вполне естественно, но Уэкоп говорит, что эта пища содержит нужное количество белков, жиров и углеводов. Мы останемся здоровыми людьми. — Гиллеспи сделал паузу и оглядел стол. — Следующее: вопрос о спиртном. Его не так легко решить. Приняв за основу тот же период в восемьдесят четыре дня, мы имеем триста калорий в день на алкоголе. Нам следует решить, хотим ли мы получать ежедневный паек или было бы лучше сохранить его на?..

— Я устал слушать весь этот бред, — объявил Шиллинг, хлопнув по столу ладонью. — Мы не должны устанавливать правила и инструкции насчет того, как и что нам пить.

Гиллеспи оставался спокойным.

— И еда, и питье должны распределяться централизованно.

— Меня это не касается, — раздраженно сказал Шиллинг. — Я не собираюсь рассиживаться здесь следующие три месяца. Мне не нужно никакой еды. Я возьму мою порцию выпивкой. Мне нужно только спиртное.

— Не пойдет.

— Почему? — Шиллинг старался казаться рассудительным. — Это означает лишнюю твердую пищу для тех, кто ее предпочитает.

Гиллеспи положил блокнот на стол и склонился к нему.

— Потому что ты сможешь вылакать всю свою порцию за пару недель, потом, когда протрезвеешь, ты решишь, что не готов умереть с голоду, и другие вынуждены будут кормить тебя. Вот поэтому и не пойдет.

Шиллинг фыркнул.

— Хорошо. Просто замечательно. Но ведь ничто не помешает мне провернуть пару личных сделок с друзьями — моя еда за их спиртное.

— Но мы не собираемся разрешать подобные сделки, — возразил Гиллеспи.

— Это приведет нас к тому же положению.

Прислушиваясь к спору, Сердженор в целом был согласен с мнением Гиллеспи. Тем не менее он понимал, что без некоторой гибкости эту проблему разрешить не удастся. Он уже не в первый раз прикидывал, как бы так высказаться, чтобы не оказалось, что он выступает против Гиллеспи, когда поднял руку Уилбур Десанто — напарник Гиллеспи по Модулю Два.

— Извини, Эл, — грустно произнес Десанто. — Все эти расчеты базируются на наличии в течении всего этого периода одиннадцати человек, но что, если кто-нибудь захочет покончить со всем этим прямо сейчас?

— Ты хочешь сказать «совершит самоубийство»? — Гиллеспи секунду обдумывал эту идею и покачал головой. — Никто не захочет так сделать.

— Ты уверен? — Десанто улыбнулся сидящим за столом кривой застенчивой улыбкой. — Может быть, Билли Нарвика поступил правильно?

— Нарвик случайно поскользнулся и упал.

— Тебя здесь не было, — перебил Шиллинг. — Он совершил самый изящный прыжок ласточкой, который я когда-либо видел. Он ХОТЕЛ сделать это, парень.

Гиллеспи нетерпеливо надул щеки.

— Только сам Нарвик мог бы это подтвердить, а посему, если увидишь призрак, бредущий от склада инструментов, дай мне знать, хорошо? — он внимательно осмотрел лица, собравшихся за столом, убеждаясь в том, что его сарказм не пропал втуне. — А пока этого не произошло, я хочу сосредоточить все внимание на живых. О'кей?

Десанто опять поднял руку.

— Все-таки, как насчет этого, Эл? Какой способ лучше избрать тому, кто предпочтет быстрый конец? Уэкоп подскажет правильную упаковку в аптечке?

— В последний раз…

— Это законный вопрос, — тихим голосом произнес Сердженор. — Я полагаю, он заслуживает ответа.

У Гиллеспи выглядел так, как будто его предали.

— Говорю специально для новичков. В аптечке Уэкопа нет соответствующих препаратов. Он запрограммирован на то, чтобы прыгнуть к ближайшей базе Управления, если кто-нибудь из экипажа серьезно заболеет, поэтому…

— Вот оно! — Виктор Войзи развел руками, как бы говоря, что это-то и требовалось доказать. — У кого-то должен внезапно воспалиться аппендикс, и Уэкоп будет просто обязан вернуть нас домой.

— Во всяком случае, — продолжил Гиллеспи, не обращая внимания на то, что его перебили, — Уэкоп не станет помогать человеку покончить с собой вне зависимости от обстоятельства.

— Давайте спросим его об этом. Просто для того, чтобы убедиться.

— Нет! — резко возразил Гиллеспи. — Цель нашей встречи — обсудить меры, которые необходимо принять для выживания большинства. Все, кто желают обсудить с Уэкопом способы самоубийства, могут сделать это чуть позже. Конфиденциально у себя в каюте. Мне лично кажется, что любой идиот смог бы устроить такое простое дельце без какой-либо помощи со стороны вшивого компьютера. А еще мне кажется, что на это не требуется много воображения, и каждый, кто действительно хочет покончить с собой, мог бы легко это сделать втихомолку, не устраивая эффектных представлений из общих собраний и не тратя понапрасну времени.

— Спасибо, Эл, — Десанто встал и отвесил легкий изящный поклон. — Я прошу прощения за то, что я отнял у всех драгоценное время.

Он аккуратно придвинул кресло к столу, подошел к трапу и поднялся в спальные отсеки, задумчиво бормоча что-то себе под нос и кивая собственным мыслям.

— Кто-нибудь должен пойти с ним, — взволнованно воскликнул Моссбейк.

— В этом нет необходимости, — возразил Гиллеспи. — Уилбур не сможет покончить жизнь самоубийством. Я его хорошо знаю. Он просто обиделся на меня.

Собрание продолжалось. Теперь в кают-компании воцарилась совершенно другая атмосфера, все вопросы обсуждались быстро и по-деловому. Даже упрямый как осел Шиллинг согласился с общими решениями собрания. Сердженор, хоть и с некоторыми оговорками, вынужден был признать, что организационный подход Гиллеспи обеспечил тому поддержку большинства. Он поступал так, как Сердженор неоднократно поступал в прошлом — в случае отсутствия явного лидера, делал из себя осязаемую мишень для отрицательных эмоций людей, всегда болезненно реагирующих на ухудшение ситуации в целом.

В данных обстоятельствах это был мужественный поступок, решил Сердженор. Корабль был крошечным пузырьком тепла и света, окруженный черной пустотой бесконечности; миг — и его не станет. Они не могли быть уверены в том, что даже если больше не случится ничего непредвиденного, они спокойно проживут оставшиеся дни. Возникнет еще бесчисленное множество отрицательных эмоций прежде, чем наступит…