Не дёргайся, граф! Снимаю! - Светлана Томская

— Пить, — прошептала я.

И не узнала своего голоса. Впрочем, голоса и не было — так, лёгкий шорох. Неудивительно, что никто не откликнулся.

Глаза открываться не хотели. В них словно песка насыпали.

Мысли шевелились вяло, но хотя бы пытались. Основные: «Где я?» и «Что случилось?». Хорошо хоть, «Кто я?» не возникало.

Подобное состояние было у меня всего лишь раз — давно, в студенческие годы. Тогда мы с подругами слишком весело отметили Новый год.

Вот только я не пила уже лет двенадцать от слова «совсем»: не нравилось мне терять контроль.

Так какого лешего я сейчас лежу бревном с пересохшим горлом и тяжёлой головой?

У меня всё-таки получилось приоткрыть глаза. Я моргнула. Ровный белый потолок. То ли краска, то ли побелка.

Я точно не дома. В моей крохотной однокомнатной квартирке потолок навесной.

Неужели больница? Прикрыв глаза, я попыталась вспомнить хоть что-нибудь. Вышла из лаборатории. Увидела, что к остановке на другой стороне улицы подходит мой автобус.

А потом… визг тормозов. Но я же по пешеходному переходу перебегала.

Нет, нет, не может быть.

Я прислушалась к своим ощущениям. Они были не из приятных: рубашка облепила тело, как будто я долго температурила, а теперь жар спал, и вся постель была мокрая от пота. И всё же главное, что они были, эти ощущения, я могла пошевелить рукой, ногой, а боли при этом не было. Если бы меня сбила машина…

Я повернула голову, и мысль оборвалась. Это не могло быть больницей. В углу изразцовая печь. В другом — несколько икон. Рядом с кроватью — табурет. На нём — глиняный кувшин, покрытый вышитым полотенцем, и чашка. Простая, без ручки, глазурованная.

* * *

Стоп! Я откинулась на спинку кресла.

Катя из моего времени. Откуда ей знать, что такое глазурованная чашка? Я сама два дня назад такого слова не знала. Может, просто глиняная? Я выделила курсором слово «глазурованная» и напечатала поверх «глиняная». Вроде лучше.

Телефон просвистел мелодию из «Убить Билла».

Ёшкин кот… только начала в текст въезжать. Надо было отключить в самом начале. Но, когда звонок уже прозвучал, невозможно удержаться и не взглянуть на экран хотя бы одним глазком.

Если номер незнакомый, вырублю телефон и продолжу.

Увы, знакомый… и я уже понимала, чем чреват этот звонок, но всё равно коснулась экрана.

— Катя, выручай!

— Что опять?

— У нас фотограф слилась. Её на свадьбу позвали к какой-то шишке. Там ей золотые горы пообещали. А у нас что… обычные городские соревнования. Нам их цену не перебить.

— Сегодня никак, — твёрдо сказала я. — У меня завтра старт книги.

Но Настя умела убеждать.

Через полчаса я уже выходила из дома, прихватив с собой свой уже не первой свежести Canon 6D.

В конце концов, переключаться даже полезно. Я уже раз пять переписала начало первой главы. И не смогла понять, что лучше, а что хуже. Возможно, после съёмки на свежую голову напишу шестой, и он будет самым удачным.

Не будь книга частью литмоба, я бы, наверное, перенесла старт. Сейчас я уже не очень понимала, какого лешего меня вообще понесло в бытовое фэнтези. Я ведь больше по приключениям и по драконам.

Но уже подписалась. Поздно метаться. Своих подводить нельзя.

Сеттинг — середина девятнадцатого века, город один на всех — Светлоярск. И хотя я ещё не вступила в игру, но моё фотоателье в одной из книг уже упомянули. Так что слиться не получится.

Почему фотоателье? Так получилось.

— Умеешь фотографировать? — спросила Адриана. — Вот и поднимай фотодело на Руси.

— Можно я с собой хотя бы свой старенький Зенит-Е в прошлое прихвачу?

— Нельзя.

Приехали.

По правде говоря, Зенита-Е у меня давно не было, не те времена. Но раз речь зашла о путешествии в прошлое, вспомнились школьные годы, когда я в тёмной комнате под красным фонарём проявляла плёнки и печатала чёрно-белые фотографии. Сама разводила проявители и закрепители.

Чуть позже, погуглив, я поняла, что Зенит ситуацию не спас бы.

Ни нормальных реактивов, ни фотобумаги в те времена не было.

Пришлось изучать матчасть.

Насмотревшись роликов в ютубе и послушав пару любителей истории фотографии, я прикинула, что самым простым вариантом будет сделать мою Катю химиком и поручить ей ускорить прогресс всего на пару десятков лет, а именно перевести в одном отдельно взятом уезде фотодело с мокрого коллодионного на сухой желатиновый процесс. С этим моя девочка как-нибудь справится.

С героиней я решила не мудрить, дала ей своё имя и поместила в тело дворянки-сироты Екатерины Павловны Вересаевой. Подобрала Кате родню: бесхарактерного дядю-дворянина, тётку из купеческого сословия, не очень злую, но охочую до денег, а также кузину Софью юную, недалёкую и во всём покорную матери.

А вот с главным героем определиться не успела.

А кто в женском романе самый важный? Качественный мужик с высоким статусом и большим… хм… интеллектом.

Поэтому, пока автобус ехал по заснеженным уральским улицам, я, чтобы не терять время, бросила в чат запрос:

— Девчонки, кого из властных пирожочков Светлоярска ещё не разобрали?

— Из свободных: архиерей и предводитель дворянства.

Я хихикнула.

— Предводитель дворянства у меня с Кисой Воробьяниновым ассоциируется — не пойдёт.

— Городской голова?

— А он не из купцов?

— Чаще — да, но он же выборный. Может и дворянином быть.

— Ещё накидайте.

— Вице-губернатор свободен. Ой, то есть я уже упомянула у себя, что он женат. Но это же не страшно. Моя сразу в замужнюю попала.

— Не, не пойдёт. Ладно, ещё подумаю. Через три часа отпишусь.

Кто ж знал, чем закончится фотосъёмка в бассейне.

* * *

— Участник номер семь, — донеслось из громкоговорителя. — Симонов Дмитрий.

— Сейчас мой пойдёт. — Настя оглянулась на меня. — Готова?

— Да! — Я навела камеру.

Пацан оттолкнулся от вышки, перекувырнулся и вытянулся в струнку головой вниз.

— Следующий Дунаев, — подсказывала Настя. — Потом Антонов.

Я меняла выдержку и диафрагму, перемещалась как могла, пытаясь поймать в фокус летящих мальчишек, и сокрушалась, что на новый Canon, который справился бы со всеми этими задачами играючи, денег пока нет.

Час съёмки пролетел незаметно. Больше тысячи