Черт и Снежинка: не пара? - Ника Верон

Черт по имени Мартин… Да-да, дорогие мои, именно черт, вы не ослышались. Так вот, черт по имени Мартин сидел на крыше семнадцатиэтажной высотки огромного мегаполиса и с тоской посматривал вниз, размышляя о том, как сложно стало жить в современном мире таким, как он.

— Ну, вот, смотри, — говорил, с тоской смотря в небо, где красовалась желтая луна. Собственно, с ней и общался. — Раньше было куда интереснее и веселее. Девицы собирались на рождественские гадания. Можно ж было и припугнуть, самому повеселившись. Особенно, если в зеркале с рогами появиться. Или хвостом невзначай замахнуться. А сейчас, что? Гадать им некогда. Бегают по кабакам, стыд весь потеряв. Мужей не в зеркалах выискивают, а все больше через знакомых знакомятся. Да и не о любви мечтают и в девках, о ужас, не боятся засидеться. Делают сперва эту, как ее, карьеру. Слово-то тьфу ты!

— Черт…

Разнеслось совершенно неожиданно над крышей…

— Черт, — повторил приятный женский голосок. И явно несовременной девицы…

Подскочив на ноги Мартин завертел головой. Мерещится? Кто-то в этот мир, как и он, попал? Но не все могут проходить сквозь порталы и время…

— Черт побери… — выдал в третий раз голос.

— Кажется, зовут меня, — обронил вслух Мартин, в следующее мгновение подрываясь с места и бросаясь в ту сторону, откуда ветер принес голос.

Современный мир. Скучный. По сути своей. Развернуться нечисти и негде. Всюду отыскиваются объяснения происходящему. То ли дело — средневековье. Да даже, пусть не самое средневековье. Век так…

Самого себя Мартин остановил, обнаружив, что… И не средневековье… Сказка? Вот в сказках давно не бывал. Как-то выжили из тех всю нечисть. Ну, еще бабу Ягу привечают. Кощея. А чертям… Чертям не место.

За окном замка, холодного и пустого хороводом кружили снежинки, медленно опускаясь на землю. Такую же холодную. Зима в этом году снежная, морозная. Как раз для нее, Снежинки. Да, она тоже снежинка.

Да-да, сама настоящая Снежинка. Когда-то давно решившая, что может быть, как обычный человек. Которая ради любви решила стать этим самым человеком. А потом… Потом сказка закончилась. Очень быстро. И она осталась одна в огромном замке. Пустом и холодном. Слишком огромном для одного человека…

Из года в год к Рождеству наряжала елку, украшая ту игрушками из папье маше, атласными бантами и парафиновыми свечами, сваренными собственноручно. С последними, правда, приходилось быть очень и очень осторожной. В прошлом году едва не случился пожар. Не досмотрели, когда свеча стала догорать.

Крепя очередную игрушку, Снежинка тихо вскрикнула:

— Черт!

— Миледи, что с вами? — с беспокойством прозвучал вопрос старой экономки.

Единственная живая душа, оставшаяся со своей госпожой, когда все остальные тихо исчезли, не желая оставаться с той, которая вдруг оказалась в немилости. Только потому, что… Цветом волос не вышла! Ну, не может Снежинка быть рыженькой. Не лиса же она, в самом-то деле!

— Ничего страшного, — поспешила заверить маленькая хозяйка большого замка и снова… — Черт! — вскрикнула громче.

— Миледи, — экономка, оказавшись рядом, взяла свою подопечную за руку. — Вы укололись, — произнесла вслух. — Как же так, — укоризненно покачала головой. — Пальчики теперь болеть буду. А ежели колечко надевать придется…

— Не Спящая красавица, не усну, — отдергивая руку, заметила Сненжинка, напомнив, — У холодных льдин не бывает крови. Они всего лишь льдинки. Просто немного больно и неприятно. И колечко надевать некому, не хуже меня знаешь. Лучше бы к Снежной Королеве отправилась, там, хотя бы, не узнала, что такое предательство. И что значит терять всех тех, кто тебе дорог.

Боль послышалась в словах молоденькой леди. Тяжелый вздох вырвался из груди старой экономки.

— Зачем вы так о себе, миледи? — сокрушенно покачав головой, тихо спросила. — Всему свое время. Раз ушло, значит не ваше было. Ваше придет. Терпения только набраться надо. Давайте я вам принесу горячего травяного настоя.

Последние несколько лет её старались отогреть. Или правильнее наверно будет сказать — согреть. Только не помогало. Летом еще немного в себя приходила. А вот зимой… Даже растопленные камины не помогали. И таять не таяла. И согреваться не согревалась. Застыла в каком-то непонятном, своем мире.

Обидно вдруг стало за себя. Усевшись на пол, дала волю слезам. Благо, не слышит никто. А экономка пока со своим взваром вернется…

Грохнувшись на пол каменный, Мартин спешно осмотрелся, в том числе и себя окинув взглядом. Где он? В сказке? Кажется, да. Туда ветром звездным несло, чувствовал. Вид… Вид на половину чертяжский, на половину…

— Хоспади… — раздалось чуть в стороне. — Раньше хоть в чем мама родила появлялись, а теперь невесть что пялят на себя.

Резко обернулся, замирая во всей своей красе. Дама давно явно не девица. Откуда здесь. Хотя, да, о чем это он. В замке же. Наверняка люд живой обитает. Но вот странность, увидев его, крик не подняла, как должно бы быть. Крестясь только, дальше пошла. Оглянулась, правда, где-то на пол пути. Увидеть, что хотела?

Убедившись, что не видит больше никто, облик человеческий принял, хвост-рога спрятав для большей надежности.

Тихо ступая по каменному полу замка, заглянул в одну из комнат.

На полу сидела девица. В шикарном платье. Не носят такие по нынешним временам. Ну, по крайней мере там, где он обитал последние пару столетий… А вот сказочные принцессы…

Но если принцесса — почему сама елку украшает? И на полу расселась? Прислушавшись, чертыхнулся. Про самого себя. Да, черти в свой адрес тоже иной раз выражаются. По крайней мере, в современном мире прообитав не одно столетие, точно.

— Рыдаешь чего? — поинтересовался, останавливаясь перед девицей.

— Что? — мгновенно слезный поток остановив, но все еще всхлипывая, рыжеволосая красавица, подняв голову, замерла в недоумении. — Ты кто?

Перед ней — мужчина. Нет, конечно мужчина, раз в штанах. Вот только штаны странные. Точно не из их земель. Не такие мужчины носят. И поддерживаются… странный пояс. Со светящейся (невозможно такое!!!) пряжкой. Это где ж умельцы такие водятся? И вставлено что? Свеча? Так ведь и полыхнуть может.

С опаской чуть отодвинулась от нежданного незнакомца.

— Я то — черт… — произнес совершено спокойно Мартин.

— А может ругаться не будешь? — выдало очаровательное создание, не торопясь подняться на ноги.

Нравилось ей, что ли, на холодном каменном полу сидеть. И почему даже не застелен тот ничем?