Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

Архивист записал условие.

— Нужен второй свидетель. Первый связан с вашей душой.

— Это не отменяет его самостоятельность.

— Но снижает независимость.

Носильщик поднял руку.

— Халиль Аббас. Два сикля за месяц памяти.

Алексей заплатил.

— Я видел, как Том Марволо Реддл сошёл с северного судна без британского сопровождения и с чемоданом, который говорил несколькими голосами.

— Последнее лишнее.

— Для меня нет.

Архивист добавил собственное имя.

— Юсуф Нар. Теперь я третий свидетель, потому что вы спросили имя человека, записывающего ваше.

Он вернул документы.

— Консульство и Дом родословных уже знают, что вы прибыли. Ваше имя пришло раньше вас.

В конце причала ждали консульский служащий с серебряной тростью и человек в серой мантии, на манжете которого белели семь линий. Они не вмешивались, пока регистрация не завершилась.

— Хранитель? — спросил Алексей.

— Здесь это слово не даёт права, — ответил Юсуф.

В квартале немагических архивистов не было движущихся портретов или зачарованных вывесок. Только бумага, фотографии, печати и шкафы с обычными замками.

Юсуф пришёл туда позже и положил на стол папку Тома.

— Вы работаете в нескольких архивах?

— В четырёх, — ответил он, раскладывая бумаги. — Порт хранит прибытия и исчезновения, Дом родословных — связи, этот квартал — бумагу, которую можно прочесть без разрешения крови.

— А четвёртый?

— Людей, которых остальные считают умершими.

Дневник открылся.

Перевозчики?

— Не организация, — сказал Юсуф. — Иначе нас было бы проще уничтожить.

— Зачем рассказываете?

— Ваш чемодан назвал Хепзибу Смит.

Рука Тома дёрнулась к палочке, но Алексей остановил её.

— В чаше остались требования.

— Значит, она у вас. Это предмет, человек или иск?

— Предмет и якорь. Часть души в сосуде.

Юсуф замер.

— Вы сделали из чаши крестраж после смерти Хепзибы?

— Да.

— Она согласилась?

— На мнимую смерть и условную передачу после спасения. Не на настоящую смерть и не на якорь.

— Тогда почему чаша у вас?

— Кассиан изменил руну, Хепзиба погибла, а я забрал реликвии. Мог отказаться, но использовал смерть, чтобы остановить контур собственности и сохранить якорь.

— Спасти людей или сохранить контроль?

— Оба мотива.

— Кто Кассиан?

— Внешний Куратор Хранителей.

— А вы?

— Алексей Лис в теле Тома Реддла.

Юсуф посмотрел на книгу.

— Подтверждаете?

Да. Но это не освобождает его от ответственности.

— Не освобождает, — сказал Алексей.

Юсуф добавил лист в папку.

— Сказанное войдёт в личное свидетельство, но не в родословную. Она передаёт противоречие связанным семьям.

— Мне нужен доступ.

— Тогда придётся говорить перед Самией аль-Хатиб.

— Она руководит Домом?

— Удерживает один из центральных сосудов, — пояснил Юсуф. — Решение могут оспорить семьи, связанные с записью.

— Для Гонтов сколько?

— Не знаю.

— Для Дамблдоров?

Юсуф задержал взгляд.

— Вы ищете линию Дамблдора?

— Архив Меропы указывает на кровное вмешательство Альбуса Дамблдора до моего рождения.

— Он ваш отец?

— Не знаю.

— Хотите узнать?

— Да. И боюсь, что ответ станет родственным требованием.

— Самия примет вас после полудня.

Во временной комнате Алексей проверил стены, мебель и посуду. После смерти Хепзибы Дневник настоял, чтобы он пил только из немагической бутылки.

— Не доверяешь чашкам?

Не доверяю тебе, когда Система говорит, что формула соответствует условиям.

— Справедливо.

Три якоря реагировали по-разному. Кольцо показывало столовую Реддлов, медальон накладывал змеиное лицо на человеческое, а чаша говорила голосами прежних владельцев.

Над столом появилась миссия.

[Миссия активирована: «Иностранная родословная: подтверждение официального отца».]

[Необходимо: ]

[— закрепить Меропу Гонт как биологическую мать;]

[— закрепить Тома Реддла-старшего как биологического отца;]

[— исключить кровное вмешательство семьи Дамблдор;]

[— внести линию Реддлов как единственную признанную отцовскую ветвь.]

[Награда: ]

[— международное подтверждение происхождения;]

[— блокировка родственных притязаний Альбуса Дамблдора;]

[— доступ к женской линии Гонтов;]

[— защита от одного расследования убийств в Литтл-Хэнглтоне.]

[Провал: ]

[— публичная фиксация противоречия;]

[— усиление следа трёх убийств;]

[— появление иностранных свидетелей, способных опровергнуть британскую версию.]

Справа появился столбец Кассиана.

[Цена успеха: ]

[— отказ от международного признания возможной линии Дамблдора;]

[— закрепление мести биологическому отцу как мотива убийства Реддлов;]

[— снижение веса французских документов;]

[— защита британской общественной версии.]

— Теперь вы показываете цену.

[После нарушения в доме Смитов известные цены подлежат раскрытию.]

— Кто решает, что известно?

[Куратор.]

— Значит, ничего не изменилось.

Ответа не было.

Дневник лежал открытым.

Ты собираешься назвать Реддла отцом.

— Попробую ограничить формулировку общественным отцовством.

Система требует биологическое.

— Архив может принять двусмысленность.

Ты надеешься, что она глупее.

— Проверю границу.

Ты убил Реддла после того, как увидел документы, а теперь хочешь назвать его отцом ради защиты от расследования.

— Да.

Запиши до ритуала.

В Белом реестре Алексей написал:

«Предлагаемая версия: Том Реддл-старший — биологический отец».

Ниже перечислил противоречия: французские документы, неизвестного донора крови, медицинскую память Меропы, участие Дамблдора и девятнадцатидневный разрыв.

«Причины попытки: доступ к архиву, защита от расследования убийств, блокировка возможного родства с Дамблдором и сохранение канонической биографии».

Чернила остались чёрными.

«Алексей не считает биологическое отцовство Реддла-старшего доказанным».

Линия стала толще.

Теперь попробуй сказать архиву обратное.

Дом родословных выглядел как несколько зданий, вросших друг в друга. У центрального входа пожилая