Цена милосердия - Илья Городчиков

Купец спорить перестал, зато попросил составить короткое объяснение для аптекаря. Я занёс просьбу в список дел. Вечером мы с Фишером сравнили размеры оставшихся образцов и выбрали один для дальнейшего приготовления. Мастер записал окончательные действия на отдельном листе, рядом поставил дату. Теперь требовалось проверить, переживёт ли удачная плитка путь дальше соседней комнаты.

Ответ пришёл раньше, чем мы ожидали. Через несколько дней Фишер открыл ящик, стоявший возле тёплой стены, и сразу позвал меня. Под крышкой чувствовался иной запах, слабый, но отчётливый. Плитки сохранили форму. Мастер взял одну и сказал, что при желании такую партию ещё можно отдать со скидкой, предупредив покупателей о коротком сроке хранения.

Я попросил поставить ящик на стол отдельно от остальных. Обёртки у стены потемнели и стали влажными на ощупь. Соседний ящик той же партии оставался сухим. Фишер сверил записи: сырьё общее, время приготовления одинаковое, отличие возникло после упаковки. Мастер сам придвинул ящик к стене, когда освобождал проход для нового стола.

— Выбирайте для опыта тот кусок, который готовы съесть сами и дать ребёнку, — сказал я ему. — Всю сомнительную часть оставляем здесь. Если потребуется узнать причину, образцы сохраним запертыми и подпишем. Остальное проверим отдельно, без общей продажи до конца разбора.

Мастер убрал руку. Его лицо потемнело сильнее испорченной обёртки. Он видел в ящике несколько дней своей работы и оплату, которую придётся объяснять Баженову. Я тоже видел расход сахара и крови. После случая с бродягой, похороненным возле колодца, привычка считать убыток прежде человеческого последствия обходилась мне дорого даже в мыслях.

Баженов приехал к вечеру. Он понюхал один образец, закрыл крышку и первым делом потребовал установить, почему испортилась лишь часть партии. Мы показали место хранения, сравнили записи и переместили остальные ящики дальше от стены. Купец сам велел оплатить мастеру работу по договору, затем спросил, сколько времени понадобится, чтобы проверить новую упаковку.

— Надёжного срока сейчас не назову. Сделаем малую партию и оставим образцы в разных местах при записанных условиях. В продажу отправим только то количество, которое аптекарь сможет хранить проверенным способом и вернуть при сомнениях.

— Значит, расширять выпуск пока рано. Я потерял этот ящик и время мастера, зато увидел причину прежде, чем товар попал покупателю. Если всё-таки научимся его хранить, расходы запишем в цену. В следующий раз ставьте товар на полки сами, без моей надежды на счастливую стену.

Испорченный ящик мы заперли в отдельном шкафу. Один образец оставили для разбора с работниками, затем вновь убрали под ключ. Фишер назначил ежедневную проверку оставшейся партии. Я вернулся в лечебницу и обнаружил на столе счета за полотно, при виде них соблазн продать хотя бы безопасные плитки стал сильнее. Пришлось напомнить себе, что возврат чужих денег мне понравится ещё меньше сегодняшнего убытка.

На следующее утро в контору пришёл знакомый Баженова, отправлявший товары далеко от Петербурга. Он предложил купить сразу большую партию с задатком, достаточным для покрытия аренды на несколько месяцев. Фишер позвал меня прежде, чем купец согласовал цену. Приказчик уже доставал бумагу для расписки и с тоской посмотрел на мой саквояж.

Покупатель собирался везти плитки сухопутным обозом, затем перегрузить на судно. Сроки он называл приблизительно. Я спросил, где товар будет лежать между двумя дорогами. Он ответил, что найдётся хороший склад. После нескольких уточнений выяснилось: склад ему не принадлежит, место ещё не нанято, а груз может простоять там несколько недель до отправления судна.

— Для такого пути у нас пока нет проверенной упаковки, — сказал я. — Могу предложить небольшую местную поставку аптекарю. Её хранение и возврат мы согласуем лично. До дальнего обоза придётся провести отдельные испытания.

— Вы продаёте питание для больных и отказываетесь везти его туда, где больных тоже достаточно, — возразил покупатель. — У меня есть деньги сейчас. Когда вы закончите испытывать бумагу и шкафы, на дороге окажется другой товар.

Баженов предложил сократить срок ожидания и отправить ящики отдельной повозкой. Покупатель снова заговорил о складе, пока не выяснилось, что время погрузки судна ему тоже неизвестно. Мы положили рядом карту пути и записи нашей испорченной партии. Купец смотрел то на цифру задатка, то на тёмную обёртку, которую Фишер принёс из шкафа для показа.

— Заказ сейчас не возьмём, — произнёс Баженов. — Верну задаток полностью. Если позднее у нас появится товар, который выдержит ваш путь, первым сообщу об этом вам. Обещать сохранность на складе, которого ещё никто не видел, сегодня не стану.

Покупатель ушёл сердитым. Приказчик проводил его и спросил, зачем Фёдор Савельевич вообще вложил деньги в предприятие, где врач запрещает самые выгодные продажи. Я ждал, что купец повторит прежний спор о моих расходах. Он закрыл книгу задатков и велел приказчику готовить счёт для местного аптекаря.

— Я хочу торговать этим товаром дольше одного месяца, — ответил Баженов. — Продадим первый испорченный обоз, потом будем всю жизнь объяснять, отчего его называли лечебным. А доктор пусть теперь посчитает, сколько хороших плиток надо продать, чтобы покрыть сегодняшний отказ.

Утром в лечебнице пахло свежей краской. Плотник выносил на двор шкаф для белья и задел дверной косяк. Дарья Степановна осмотрела царапину, взяла тряпку и объявила, что теперь каждому новому предприятию я обязан выделять отдельное здание. Я уже собирался ответить, когда за дверью что-то тяжело ударило о пол. Следом послышался женский голос, требовавший не двигаться.

В приёмную вошёл высокий мужчина в потёртом мундире без знаков различия. Он опирался на палку, обмотанную у конца верёвкой, та скользила по доскам и оставляла мокрый след. Женщина рядом поддерживала его под локоть, хотя он старательно отводил руку. От порога до скамьи оставалось всего несколько шагов. Последний шаг он одолел на упрямстве, ухватился за спинку и только тогда позволил себе сесть.

— Сергей Павлович Ларионов, прежде служил при артиллерии, — представился он, опережая сестру. — Мне требуется бумага о том, что я могу работать. Двое мастеров отказали после одного взгляда на ногу. К вам советовали обратиться, потому что вы умеете возвращать солдат в строй.

Я попросил Дарью принести воды и присел перед ним. Под штаниной скрывалась повязка, наложенная слишком туго и давно утратившая смысл. Сестру звали Татьяной Павловной. Пока она объясняла, где брат проходил лечение, Сергей следил за моими руками. Он ожидал