Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

— Только никому не говорите.

— Смотря что.

— Тогда не буду.

— Миро, если это касается твоей безопасности или кого-то еще, я не обещаю молчать.

— Не касается.

— Тогда постараюсь.

Он несколько секунд собирался с духом. Для Миро это было необычно. Обычно слова у него появлялись раньше, чем мысль.

Миро спросил, есть ли на Земле фамилии и важная ли у меня. Я ответила, что Ладова — обычная фамилия. Ни большого состояния, ни знаменитого рода за ней не стояло.

— Тогда зачем она вам?

Я улыбнулась, но он смотрел серьезно. Попыталась объяснить, что фамилия не обязательно говорит о положении человека. Миро выслушал и упрямо покачал головой.

— Если фамилия большая, тебя знают. Если знают, уважают. Никто не может сказать, что ты никто.

Последняя фраза изменила весь разговор. Я перестала улыбаться.

Я спросила, кто ему это сказал. Миро отвел взгляд: рассказывать не собирался. Только напомнил, что в Колыбели у них были одни имена.

— Тебе этого мало?

— А вам было бы мало?

Я задумалась. Если бы всю жизнь меня называли только Евгенией, а вокруг люди представлялись не только именем, но и принадлежностью к семьям, которые определяли место в обществе, возможно, мне тоже было бы мало.

— Наверное, да, — ответила я.

Миро удивился: он уже успел решить, что я против новой фамилии. Пришлось объяснить, что меня тревожит не имя, а то, как ему будет жить с незнакомыми людьми.

Он выслушал, переступая с ноги на ногу, и вдруг попросил не рассказывать Варрам про камни.

— Ты же их любишь.

— Да. Но это глупо. Они серьезные.

Следом в список запретных тем попали веревка, сломанный сундук и съеденный у Рины пирог. Я начала спрашивать, что еще следует скрыть, когда из окна второго этажа высунулась сама Рина.

— И как просил Бастиана нести тебя на руках!

Миро вспыхнул и велел ей идти спать. Из соседней комнаты Оли тут же напомнил о камне, который однажды оказался в супе. Я подняла руку, останавливая перепалку, и дети нехотя скрылись за окнами.

— Они все испортят, — пробормотал Миро.

Теперь я смотрела на него совсем иначе. Он готовился не к знакомству, а к испытанию, для которого нужно спрятать половину себя.

— Миро, если останешься там, они все равно узнают, какой ты.

— Потом.

— Что изменится потом?

— Сначала пусть возьмут. Когда подпишут, уже поздно отказываться.

Я долго не отвечала. Он произнес это деловито, словно заранее обдумал каждый шаг.

— Ты хочешь понравиться им до подписи, а потом перестать стараться?

— Я и буду стараться. Можно же немного нормально себя вести.

Он упрямо смотрел на меня, ожидая нового возражения.

Я боялась, что любое возражение он примет за попытку отнять у него мечту.

— Быть вежливым — хорошо. Но если все время следить за каждым словом, устанешь. Ты ведь собираешься там жить.

Миро продолжал уверять, что не собирается притворяться. Я пообещала не перечислять его проделки специально, но предупредила, что лгать в ответ на прямой вопрос не стану.

— Тогда я сам буду отвечать, — решил он.

— На вопросы к тебе — конечно. Если взрослые начнут обсуждать тебя так, словно тебя рядом нет, я вмешаюсь.

Он согласился. Уже у двери обернулся и тихо повторил:

— Миро Варр все равно лучше.

— Лучше кого?

Мальчик пожал плечами и убежал, не объяснив.

Я осталась во дворе. Бастиан вышел через минуту: конец разговора он слышал из своей комнаты, как и все, чьи окна были открыты.

— Он хочет фамилию сильнее, чем дом, — сказала я.

Бастиан сел на низкую ограду.

— В нашем обществе родовое имя многое определяет. Миро видит знаки, семейные истории, отношение к тем, кто может назвать свой род. Ему кажется, что с фамилией он получит все сразу.

— А если утром захочет остаться? Я ведь вижу, как он старается быть другим.

— Пока мы видим, что он готовится. В самом доме может оказаться иначе. Давайте посмотрим, как с ним будут обращаться, а потом уже поговорим о решении.

Я прислонилась к стене. Бастиан не обещал, что все пройдет хорошо, но возвращал меня к тому, что можно было сделать сейчас. На этом мы и расстались.

На следующий день дом Варр показался издалека.

К полудню дорога поднялась на длинный холм, и впереди показалась крепостная стена из темного камня. Над ней возвышались три башни. Миро прижался к окну.

— Видите?

— Вижу.

— Я говорил три.

— Это Бастиан говорил.

— Я тоже знал.

На воротах действительно был герб. Черный дракон с раскрытыми крыльями на серебряном поле. Я в гербах не разбиралась, но даже мне стало понятно: здесь очень старались, чтобы каждый приезжий сразу понял, куда попал. На башнях висели одинаковые знамена. Герб повторялся на створках ворот. Еще один я заметила на каменной плите возле дороги.

— Они боятся забыть собственный знак? — спросила я.

Бастиан бросил на меня короткий взгляд.

— Лучше не начинайте с этой шутки при хозяевах.

— Я вообще ничего не собиралась говорить.

— Не верю.

Миро сидел необычно прямо. Еще утром он спорил с Риной из-за места у окна. Сейчас первым предложил ей сесть удобнее. Потом отдал Асе яблоко. Сам.

Он заметил мой взгляд и насупился. Кай прыснул, но Рина толкнула его локтем. Впервые за дорогу они оба сдержались: Миро и без их шуток был натянут как струна.

За воротами началась длинная аллея. Дом стоял далеко от внешней стены. Большой, старый, построенный вокруг центральной башни, которая оказалась шире двух других. У главного входа нас ждали. Человек десять. Миро увидел и расправил плечи еще сильнее.

— Кто главный? — шепотом спросил он у Бастиана.

— Старшая дома Варр.

— Женщина?

— Да.

— А остальные?