Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

— Илия? — голос у неё был сонный. Разбудил. — Что-то случилось?

— Случилось, — я размазал рукой слёзы на щеках.

Спрашивать, всё ли у них у самих в доме хорошо, я не стал. Ника отслеживала всех моих людей по меткам и дала бы знать, если бы что-то произошло.

Хотел сказать ей, чтобы сидела дома и никуда не выходила. Но потом передумал. Мне теперь что, держаться от всех подальше и постоянно оглядываться? Он ведь не остановится?

Я сжал кулаки.

Сука!

— Я на полдороги от дома до детинца, — проговорил я в итоге. — Возьми два десятка парней, двух лошадей и отгоните отсюда карету домой. И две подводы для трупов…

— Кто? — сна у неё уже в голосе не было совсем.

— Ульрих и все его парни, — коротко ответил я, — Драговир, Остромир и Небойша живы, но в отключке. Им лекаря нужно.

И прервал связь.

Встал, отряхнул задницу и пошёл по дороге, на ходу оценивая уровень зарядки своего ядра. Восемьдесят три процента. Мне хватит.

…

…

До дома Корнея Заболотного было не очень далеко, минут пятнадцать всего шёл. Ворота были распахнуты, что для ночного времени в Киеве было совсем необычно. Но я даже притормаживать не стал.

Во дворе никого. Вбежал на крыльцо и с ноги выбил дверь в тёмные сени. Потом зашёл в сам дом.

— Корней, — заорал я. — Выходи, падла! Вопросы у меня к тебе есть!

В доме было тихо. Ника просканировала стены и не нашла ни малейшего движения вокруг. Ушёл, сука!

— Горемысл! Тварь ты старая! Прячься не прячься, а я ведь всё равно тебя найду!

Я зло сплюнул. Думал уже сжечь тут всё к чёрту, но пожар в деревянном городе может обернуться для горожан страшным бедствием. Пришлось взять себя в руки.

Хлопнув напоследок дверью, я вышел за ворота и пошёл обратно к месту нападения.

Ленка, едва разглядев меня в темноте улицы, бросилась ко мне на шею.

— Живой? — она обхватила мою голову и начала ощупывать всего сверху донизу.

— Живой, — я перехватил её руки. — Парней собрали уже?

— Уже увезли к дому. Живых к лекарю сразу повезли. Сейчас лошадей в карету впрягут, и можно будет домой ехать. Кто это сделал?

— Пошли пройдёмся, — я обнял её за плечи, и мы потопали в сторону дома, не дожидаясь готовности кареты к отправлению.

Говорить особо не хотелось, но надо было что-то сказать. Ленка не давила. Понимала, что мне надо с мыслями собраться.

— Нападение, скорее всего, организовал Горемысл, — сказал я через некоторое время. — На рунном камне были точно такие же алгоритмы, как и до этого на амулете у мёртвого Елисея, которого Горемысл превратил в упыря. Только на этот раз сила удара была намного больше. Подготовился он хорошо. А защиты от него для всех у меня нету. Сам еле жив остался.

Я помолчал, обходя большую лужу и чисто на рефлексах, придерживая её за руку, помог Елене пройти по краю вдоль забора, чтобы не намочить сапожки. Она удивлённо посмотрела на меня, но промолчала.

— Но действовал он не один, — продолжил я. — Ему скорее всего помогал Корней Заболотный. В доме у Корнея сейчас пусто. Ушёл и увёл всех, предварительно сняв с холопов и рабов мои звуковые метки. Несколько часов назад и по воде, потому что никто из тех, на ком мои метки в городе есть, его не видел. Надо послать в обе стороны по Днепру парней, аккуратно поискать.

— Сделаю, — она кивнула. — А кто вместо Ульриха-то теперь в Киеве у тебя будет?

— Ты и будешь. Назначаю тебя сотником.

Она остановилась, и в темноте я разглядел её удивлённый взгляд.

— Бабу сотником? Может Остромира?

— Остромиру ещё очухаться и выздороветь надо. А ты не простая баба, — я поперхнулся и откашлялся. — Точнее, баба, конечно, но не простая ведь. Поэтому ты мне тут эти свои гендерные противоречия оставь и выполняй, что велю. Ты справишься, я уверен! Ясно?

— Ясно, — она хмуро кивнула. — А гендерные — это что?

— А-а-а, — я махнул рукой. — Потом расскажу.

— Князя будем будить и тревогу поднимать?

— А смысл? Корней уже наверняка успел далеко уйти. И вряд ли у них с Горемыслом быстро получится новую мину собрать. Уж больно много энергии в этой было. Небось все ближайшие рабочие алтари на капищах не один день досуха высасывали. Надо, кстати, по ним пройтись и проверить. Может, оттуда ниточку до Корнея отыщем.

— Я знаю про четыре капища рядом с Киевом. Корней водил.

— Ну вот с них и начнём. А сейчас парней организуй на лодках — и спать. Устал я что-то. Завтра похороны организовывать, и с князем ещё надо будет объясняться. Он на новой карете покататься с утра хотел.

…

Утро было нерадостным. От лекаря сообщили, что воевода с Остромиром и Небойшей ещё в сознание не пришли. Но Ника мне и так это уже успела сообщить, так что новостью это не стало.

Все мои гридни собрались во дворе дома рядом с выложенными в ряд телами погибших вчера товарищей. На меня смотрели, с тревогой сжимая кулаки.

— Били по мне, а досталось им, — я снял шапку и встал рядом с телом Ульриха. — Они служили верой и правдой до самого конца, защищая меня. Но враг в этот раз оказался сильнее и хитрее, и эта битва осталась за ним. Но война ещё не закончена. И легко не будет.

Я обернулся на Колывана.

— Сделаешь выплаты семьям, как полагается.

Тот поклонился, тоже сжимая шапку в руках.

— Христиан похоронить по обряду. Остальных на тризну, — распорядился я. — Плакать по героям не будем. Отомстим — тогда и поплачем за всех сразу.

Я поискал глазами Елену и кивнул ей, чтобы подошла ближе.

— Елена сотником с сего дня. Вместо Ульриха принимает под свою руку всех моих воев в Киеве. Вопросы у кого-то есть?

Никто не откликнулся. Все уже прекрасно понимали, на что она способна, и никаких лишних вопросов не последовало.

— Тогда за дело.

Я оглянулся на тихо плачущую в сторонке Матрёну. Ничего. Она баба, ей можно и поплакать. Я тоже плакал там, у кареты, когда понимал свою беспомощность в отражении таких ударов, которые в одночасье уносят жизни моих лучших парней.

В ворота застучали.

— Это Ярослав пришёл, — отрапортовала мне Ника.

— Откройте князю Ярославу Володимировичу! — послышалось с улицы.

Я повернулся к Елене.

— Командуй построение, сотник. Будем великого князя Киевского встречать.

…

Корней сидел в лодье рядом с мачтой, облокотившись на неё спиной и укрываясь