Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Пошли, Колыван, — я махнул рукой казначею, обалдевшему от такого короткого следствия по делу. — Надо поспать.

— Так я как бы тут, княже, ночую-то. Мы же с Матрёной дом пока не купили.

— Да? Точно. Я же этот постоялый двор вам на свадьбу хотел подарить. Дарю!

— Княже! — казначей бухнулся коленями в пол. — Благодарствую!

— Заслужил! — я устало кивнул. Потом вспомнил про Матрёну. Отсутствие Елены по ночам в моей постели как-то постепенно начинало сказываться на моём настроении. Но сегодня я реально сильно устал, чтобы ещё и о таком размышлять. — Оба вы заслужили. Завтра договор подпишем и буду тебе платить за постой дружины, — проговорил я и махнул рукой Ульриху. — Домой.

Надо всё-таки повозку мне сделать. А то по этим холмам киевским таскаться — та ещё кардиотренировка. Хотя сейчас ещё городок небольшой, можно и походить, пока я молодой. Но повозку сделаю. Уже даже чертёж деревянных рессор сделал. Завтра надо Ваньше отдать. Может, как раз к окончанию войны с поляками успеет смастерить.

…

Утром Остромир принёс мне защитный амулет казнённого вора. Я не стал у него расспрашивать детали, мне не очень и интересно было. Но по глазам его видел, что ему это не просто далось, несмотря на вчерашнюю решимость.

Ну вот, на колени упал. Сейчас начнётся.

— Княже, казни меня тоже. Это я не доглядел, что в дружине такую падаль пригрел.

— Ага, — я кивнул. — А потом и себя мне убить предложишь, раз я тоже не доглядел и в свою дружину его принял? Сдурел? Ты ещё Господа Бога предложи казнить, раз Он такое непотребство на земле допустил!

Мы оба перекрестились.

— Урок для всех будет, — продолжил я, — надеюсь, усвоят.

— Уже усвоили, княже.

Если бы не этот случай с кражей монет, мне бы стоило его самому придумать и разыграть. Уж больно бойцов пробрало после такой жёсткой демонстрации моего всеведения и правосудия. Судя по Остромиру, они ещё долго на этом комплексе вины будут в бой рваться.

— Ну вот и хорошо! — я жестом приказал ему перестать вытирать мне пол коленями. — Шастуна к купцу Лютому проводите, потом на торг пойдём. Будем припасы закупать.

— Воевать пойдём?

— Конечно, пойдём. Или поедем. Или поплывём. А может, и всё сразу. Но лично ты возьмёшь четыре десятка гридней и с Шастуном на двух стругах пойдёшь вниз по Днепру. Самых лучших бойцов отберите с Ульрихом. Я ему уже указ такой дал, но тут ты уже точно сам за каждого отвечать будешь, поэтому внимательно со всеми.

— Сделаю, княже. А куда пойдём-то?

— Шастун потом расскажет. Но припасов на пару месяцев надо брать на всех.

— В Царьград? С четырьмя десятками?

— А что? Маловато?

— Печенеги, — он пожал плечами. — Генуэзцы двумя сотнями шли, и то Шастун говорил, степняки на них напасть не побоялись. А на два струга так точно нападут.

— Конечно, нападут. И вы их побьёте. А потом, когда уже обратно идти будете, они опять нападут. Тогда вы их не просто побьёте, а догоните, и стойбище их разорите.

— Как догоним? Кочевника в степи? Пешими — конного?

— А я тебе амулет дам, которым сможешь на них метки ставить специальные. А потом найти их в степи будет легко. А если на них самих метка ставиться не будет, то на лошадок их поставишь. Они ведь летом точно недалеко от порогов кочуют. Вот и поохотитесь там седмицу-другую. Да так, чтобы они мой герб надолго запомнили и стороной обходили всех, кто под ним будет по Днепру ходить.

Остромир задумчиво почесал бороду.

То, что с Шастуном отправлю ещё полный сундук полностью заряженных местных камней-аккумуляторов, я говорить хорвату пока не стал. Камешки эти волхв как раз для зарядки их амулетов будет использовать. Так что пусть парни выкладываются по полной. Теперь у них не только мотивация есть за деньги служить, но и оправдать моё доверие надо, доказав мне и самим себе, что крыс среди них больше нет.

А заодно парни оттянут на себя тех печенегов, которые через два месяца должны были бы присоединиться к Болеславу в походе на Киев. Ведь эти бесстрашные степные воины точно не захотят оставлять у себя в тылу бешеных хорватов с боевыми и защитными амулетами.

…

Вот такой вот я жестокий и беспощадный. Сам людей за душегубство казню, а тут вот натравливаю увешанных амулетами боевиков на мирные беззащитные кочевья. А там ведь и женщины, и дети есть. И что, всех под нож? Дети вырастут — будут мстить? Как Матрёна пыталась Твердиславу за смерть родных и всей деревни воздать по заслугам?

— Ой, Ника, вот только не надо мне тут про «это другое»!

— Да я вообще молчу, — пробубнила она. — Геноцид печенегов — вполне нормальный метод решения вопроса с регулярными нападениями, ограблениями и убийствами на пути из варяг в греки.

— Да тебе лишь бы поубивать всех!

— Сам такой!

— Так, Остромир, — обратился я к хорвату, — баб и детишек в стойбище не убивать.

— А куда их? Рабы из степняков — дрянь: работать не приучены и мрут быстро. А без мужиков они и сами там, в степи, сдохнут скоро.

— Они нужны будут, чтобы донести мои слова до своих мужчин, которые собрались этим летом на Киев. Поэтому сожжёте их юрты, запасы еды и вообще всё, что найдёте не особо ценного. А потом с их старейшинами поговоришь душевно.

— Поговорить?

— Я дам тебе амулеты-толмачи. На шею себе один оденешь, а второй — их старейшине. И скажешь следующее:

«За нападение на струги и караваны под моим флагом — так будет с каждым кочевьем, воины которого будут в этом замешаны. Кто пойдёт к ляхам против Киева, того найду и в этот раз вырежу в стойбище вообще всех: и женщин, и детей».

Я видел скепсис на лице десятника. Не верил он, что печенегов это вразумит.

— А если увидишь, что они сомневаются в твоих словах, я с ними сам говорить буду через твой переговорный амулет. Только перед этим метки на всех поставишь, чтобы они меня лучше слышали.

…

Для ведения скрытой партизанской войны надо было ещё успеть моим новым егерям лохматки пошить. Держать постоянно активными защитные амулеты с модулями скрыта для отвода глаз было не сильно рационально. Заряд в них так быстро садился. А ещё надо будет оснастить лесные схроны на случай длительного там нахождения бойцов в период ожидания поляков. Горюч-камней для