Лекарь из Пустоты. Книга 14 - Александр Майерс

— Дмитрий Игоревич рассказал мне о Строговых. У вас появилась информация по нападавшим? — спросил я, как только Вася взял трубку.

— Пока ничего достоверного, ваша светлость.

— Продолжайте копать. Нужно выяснить, кто вмешался в дела моих союзников и зачем. Хотели сорвать именно это задание, навредить Строговым или добивались чего-то ещё? Подключите Шрама, пусть поднимет свои армейские связи. Только учтите, что действовать нужно осторожно. Строговы не должны узнать, что мы пытаемся разобраться в их делах без приглашения.

— Тихо как мышки, ваша светлость, никто не узнает, — пообещал Василий.

Завершив разговор, я посмотрел на Дмитрия.

— Спасибо, что сообщил.

— Пожалуйста. Мне тоже тревожно. Как ты и сказал, Строговы — по факту наша семья, нельзя их бросать.

Я кивнул.

Артур не захотел рассказывать о своих проблемах, и я не собирался принуждать его откровенничать. Но если кто-то решил ударить по Строговым из-за меня, узнать об этом следовало как можно быстрее.

Российская империя, город Новосибирск, клиника на старых землях рода Серебровых, симуляционный зал

Защитное плетение Скворцова выдержало три удара подряд.

Пётр довольно улыбнулся и посмотрел на меня. Я кивнул, но хвалить пока не стал.

— Теперь удерживай защиту и работай с повреждением.

На столе перед учеником лежал учебный артефактный манекен, у которого якобы было проникающее осколочное ранение. Задача простая: остановить кровотечение, вытащить осколок, обеззаразить и зашить рану. С подобными повреждениями Скворцов давно справлялся без моей помощи.

Но сейчас всё оказалось сложнее.

Стоило ему начать лечение, как барьер дрогнул. Пётр добавил в него маны и вернулся к манекену.

Уже через полминуты у него на лбу выступил пот. Защитное плетение оставалось устойчивым, однако попытка одновременно лечить требовала от ученика слишком много сил.

— Достаточно, — сказал я.

— Я ещё не всё, Юрий Дмитриевич!

— Вижу. Но продолжать не нужно.

Скворцов развеял защиту и шумно выдохнул. Бедный манекен так и остался невылеченным. Только на остановку крови мой ученик потратил больше маны, чем обычно требовалось на всё ранение.

— Что ты чувствовал во время процесса? — спросил я, подходя.

— Будто приходится всё время заново настраивать лечебное плетение. Пока занимаюсь барьером, оно теряет точность, — ответил Пётр.

— А если сосредоточиться на лечении?

— Начинает проседать защита.

— Логично, — хмыкнул я.

Сегодня мы проверяли то, как новые способности влияют на основной дар учеников. Контролируемое искажение, которое я сделал, позволило им создавать боевые заклинания, но само по себе это ещё не делало их полноценными боевыми целителями.

Защищаться и лечить одновременно оказалось гораздо труднее, чем выполнять каждую задачу отдельно.

Следующей к столу подошла Ланская.

Мария сформировала барьер, дождалась моего сигнала и принялась за лечение. Переключалась она заметно лучше Петра. Лечебные заклинания почти не теряли форму, работа шла быстро.

Зато защита держалась плохо.

Я активировал боевой артефакт. Первый проверочный удар барьер выдержал. После второго он почти полностью просел, и даже не сразу принял подпитку, которую направила Мария. Направлять третий удар я не рискнул.

— Стоп.

Ланская недовольно посмотрела на повреждённый щит и развеяла его.

— Слишком тонкий, — пробормотала она.

— Дело не в толщине. Ты концентрируешься на лечении, и щит начинает терять устойчивость.

— И что мне делать? Разделить внимание?

— Возможно. Хотя вообще-то обычные боевые маги не концентрируются на барьере, он просто есть. Нам нужно понять, почему твоё плетение так плохо держится.

— Наверное, потому что я не боевой маг, — усмехнулась Мария.

— Давай повторим, только без лечения, — сказал я, снова активируя боевой артефакт.

Барьер продержался дольше, хотя до результата Скворцова всё равно было далеко.

Интересно получается. Пётр лучше удерживал защиту, Мария лучше справлялась с целительством, даже когда щит был активен.

Это следовало учитывать в будущем. Поскольку я фактически создал уникальных магов, им требовалась уникальная методика подготовки. Вот только предварительно надо было изучить их сильные и слабые стороны — чем мы, собственно, здесь и занимались.

— Твоя очередь, Владимир, — произнёс я.

Ерошин вышел вперёд и посмотрел на тренировочную мишень, которую поставили в конце зала специально для него.

Атакующее заклинание у него уже получалось вполне приличным. Не то, с чем стоило бы выходить против опытного боевого мага, но и беззащитным лекарем он больше не был.

Огненная струя сорвалась с его ладони и ударила в мишень. Защитный контур вспыхнул, поглощая воздействие. Артефакт показал силу заклинания, и Владимир не сумел скрыть довольной улыбки.

— Лучше, чем в прошлый раз, — заметил я.

— Я поизучал кое-что по боевой магии и научился формировать нормальное заклинание. Это не просто интуитивный огонёк, как раньше, — с гордостью объяснил Ерошин.

— Ты в своём репертуаре, бежишь впереди паровоза, — слегка пожурил его я.

Совмещать лечение и новые способности Владимиру удавалось лучше всех. Само собой, он не мог одновременно метать огонь и лечить, но переключался между видами магии весьма бодро.

— Достаточно. Теперь все сюда. Будем тестировать диагностику, — велел я.

Ученики подошли к столу с другим артефактным манекеном, настроенным на определённые патологии. Я хотел проверить, насколько точна будет их диагностика после разнообразной нагрузки.

Ерошин положил ладонь на грудь манекена, сосредоточился и почти сразу нахмурился.

— Что-то не так? — спросил я.

— Не получается диагностировать… Магическое зрение сбоит. Всё расплывается.

— Не спеши.

Владимир ещё немного постоял у манекена, пыхтя от усилий, а затем отступил и покачал головой.

— Не получается, ваша светлость! Такое чувство, будто я наполовину ослеп.

— Хорошо, я понял. Мария, Пётр — пробуйте по очереди.

Их результаты оказались схожими. Точность диагностики и качество магического зрения упали после применения боевых заклинаний.

Осмотр ауры всех троих показал довольно сильное и необычное напряжение в каналах. Следовало ожидать.

Но прошло буквально полчаса, ребята отдохнули, и всё вернулось в норму. Как я и предполагал, падение эффективности было временным.

— Можно попробовать второй раз? — спросил Владимир, когда я закончил осмотр его ауры.

— Сегодня нет.

— Я почти восстановился!

— Вот когда восстановишься полностью, тогда и обсудим, — не терпящим возражений тоном ответил я, после чего собрал учеников у стола.

Судя по лицам, результаты их скорее воодушевили, чем насторожили. Все трое сияли и были готовы к новым свершениям.

Увы, но пришлось их разочаровать.

— Пока никаких дополнительных усилений, — твёрдо сказал я.

— Вы про новые изменения дара? — уточнила Мария.

— В том числе. Про увеличение нагрузки на занятиях тоже. Сначала измерим последствия уже сделанного. Нам нужно знать, как меняется расход маны, сколько длится восстановление и не накапливаются ли нарушения после повторного использования.

— Но наши ауры же стабильны, вы сами только что смотрели, — заметил Пётр.

— В покое — стабильны. А во время одновременного лечения и защиты ты расходуешь резерв так, будто пытаешься провести сложную операцию. Это нельзя игнорировать.

Скворцов вздохнул, но спорить не стал.

— На поле боя от