Лекарь Империи 21 - Александр Лиманский

— Обещаю, — сказал я.

Она выдохнула, и через минуту дыхание её стало глубоким. Уснула. Мгновенно. А я следом за ней.

Провалился в сон и спал. Не знаю сколько по времени. Но сон был беспокойный, я то и дело просыпался, однако Ника спала со мной, и я, удостоверившись, что все в порядке, тут же засыпал.

Ближе к утру сон сошел на нет. Ника еще сопела рядом.

Я лежал в темноте, слушая её дыхание и шум прибоя за окном. Тело моё было тяжёлым и веки сомкнулись, я почувствовал, как сознание начинает снова соскальзывать в сон.

Как в дверь постучали.

Тихо. Три коротких удара костяшками пальцев, с равными промежутками.

Я открыл глаза.

Ника рядом со мной замерла. Дыхание её оборвалось на полувдохе, и я почувствовал, как напряглись мышцы её спины под моими руками. Она проснулась мгновенно.

— Лежи, — сказал я тихо.

Я встал с кровати, натянул брюки и босиком прошёл к двери. Через глазок ничего видно не было, свет в коридоре был слишком тусклым. Я повернул ручку и открыл.

На пороге стоял человек в тёмно-синем мундире с золотым шитьём на воротнике и обшлагах. За его спиной, у противоположной стены коридора, стояли двое военных с карабинами, и в тусклом свете коридорной лампы поблёскивали латунные пряжки ремней. Посыльный был невысок, с аккуратно подстриженной бородкой и тёмными внимательными глазами, и в руках он держал кожаную папку с тиснёным полумесяцем на обложке.

Он слегка поклонился.

— Мастер-целитель Разумовский? — произнёс он по-русски, и акцент у него был едва заметным, с лёгким удлинением гласных. — Прошу прощения за поздний визит. Его Величество Султан Абдул-Хамид Четвёртый прибыл в Измир час назад. Он желает видеть вас. Немедленно.

Я стоял в дверях босиком, с мятым лицом человека, которого выдернули из сна через двадцать минут после того, как он уснул. За моей спиной Ника сидела на кровати, и я слышал, как она тихо выдохнула.

Посыльный ждал ответа с терпением, за которым стояла абсолютная уверенность в том, что ответ может быть только один.

— Дайте мне десять минут, — сказал я.

Посыльный коротко кивнул и отступил на шаг, давая мне закрыть дверь.

Я закрыл. Повернулся к Нике.

Она уже стояла у шкафа и доставала мой костюм. Лицо у неё было спокойным и руки двигались быстро, раскладывая рубашку на кровати и расправляя воротник.

— Обещание про рынок переносится, — сказала она ровно.

— Ника, я…

— Молчи. Одевайся. У тебя девять минут.

Я застегнул рубашку, натянул брюки и полез в шкаф за пиджаком, когда в дверь снова постучали.

Офицер стоял на том же месте, в той же позе, с кожаной папкой под мышкой. За прошедшую минуту он не сдвинулся ни на шаг, и солдаты у противоположной стены тоже стояли неподвижно.

— Мастер-целитель, — произнёс офицер, и взгляд его скользнул мимо моего плеча в глубину номера. — Госпожу Веронику Сергеевну тоже ждут во дворце.

Ника выпрямилась.

— Я никуда не поеду в таком виде, — сказала она, и голос у неё был спокойным, но я слышал в нём ноту, которая появлялась, когда Ника чувствовала, что ситуация выходит за пределы допустимого. — У меня мятые рубашки и одно дорожное платье. Мы в медовом месяце, а не на дипломатическом приёме.

Офицер выслушал её с вежливым вниманием и щёлкнул пальцами. Звук разнёсся по коридору коротким хлопком, и из-за поворота появились двое слуг в ливреях отеля. Каждый нёс перед собой плоский кожаный кофр с монограммой, вытисненной золотом на крышке, и полумесяц на ней был точно таким же, как на папке офицера.

Слуги вошли в номер, не дожидаясь приглашения, и поставили кофры на банкетку у окна. Открыли застёжки, откинули крышки и отступили к двери.

Ника подошла к первому кофру. В нём лежало платье. Тёмно-синий шёлк, матовый, с высоким воротником и длинными рукавами, закрытое по местным обычаям, но скроенное так, что ткань ложилась по фигуре безупречно. Рядом с платьем на бархатной подкладке лежали туфли, и размер был Никиным. Под крышкой второго кофра я нашёл костюм-тройку из тонкой шерсти цвета мокрого асфальта, белую сорочку, запонки и пару оксфордов. Рубашка была моего размера. Длина рукава, обхват шеи, ширина плеч совпадали с точностью хорошего портного, которому дали снять мерки с живого человека.

Только мерки никто не снимал. Мы приехали в Измир четыре дня назад. За эти четыре дня кто-то установил наши размеры, предпочтения в тканях и фасонах и заказал одежду, которую пошили, упаковали и доставили в отель за час, прошедший с момента прибытия Султана в город. Либо одежду приготовили заранее, ещё до того, как мы сели в поезд в Муроме, и тогда вся эта операция, от приглашения на консилиум до ночного визита, была спланирована задолго до того, как Керим-бей встретил меня у бассейна.

Османская разведка знала о нас всё. Размеры одежды, группу крови, дату свадьбы. Вероятно, знала и о беременности Ники, потому что информация такого рода для хорошей спецслужбы не составляла секрета, достаточно было перехватить результаты анализов из муромской лаборатории или купить медсестру в женской консультации. Кофры с одеждой были спокойной и расчетливой демонстрацией. Мы знаем о вас всё. Ведите себя соответственно.

Ника вытащила платье из кофра, приложила к себе и посмотрела в зеркало. Потом перевела взгляд на меня, и в её глазах я прочёл то же понимание, к которому сам пришёл тридцать секунд назад.

— Размер подходит, — сказала она ровно.

— Знаю, — ответил я.

Она ушла в ванную переодеваться. Офицер и слуги ждали в коридоре. Я закрыл дверь номера, снял рубашку, которую только что надел, и начал одеваться в то, что принесли.

Костюм сидел идеально. Ткань была лёгкой, дышащей, рассчитанной на южную ночь, и подкладка жилета скользила по рубашке, когда я застёгивал пуговицы. Запонки оказались серебряными, с маленьким гранатом в центре каждой. Красивые, дорогие и достаточно скромные, чтобы не выглядеть подарком, обязывающим к благодарности. Тонкая работа.

Ника вышла из ванной. Платье сидело на ней так, словно его шили по ней, и от того, как тёмный шёлк подчёркивал линию плеч и скрывал всё остальное, перехватывало дыхание. Она собрала волосы в узел, и из причёски выбивалась прядь, которую она привычно заправила за ухо. На ногах были новые туфли, и Ника сделала два пробных шага по кафельному полу, проверяя каблук.

Она остановилась у кровати и на секунду прижала ладонь к животу, быстрым, почти незаметным движением. Проверяла,