Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков
— Йа-а-а-а! А я видела, как к вам охотница приезжала! Я вооооон там на улице была, газетки продавала. Это ваша… н-н… н-невеста⁈ — покраснела она, — Красивая! И высокая такая!
— Хм-м-м… да! В следующий раз увидишь её — скажи, что я скучаю и жду, и чтобы возвращалась почаще и пораньше.
— Ха-ра-шо!
Мхе-хе-хе. Всегда был шкодным котом. Суета — обожаю! Что-нибудь учудить со скуки, чтобы кожаные за голову хватались и такие: «Ëёёёп твою мать, ты что наделал…» — моё любимое.
Пока я ехидно улыбался, я увидел сцену, как проходящая мимо женщина увидела Лизу и тут же с ней поздоровалась. С теплом таким, с добротой. А следом какой-то мужик. А потом какой-то подросток. Всем она махала и широко улыбалась, будучи забавным лучиком света на этой вымирающей улице.
И тут в кошачьей голове родилось осознание. А следом и план.
«Точно… ну точно ведь! Она каждый день разносит газеты, уж на этой улице она точно всех знает!»
— Лиза, слушай…
— Слушаю! — загорелись её глаза.
— А у вас барьер дома есть? От нечисти всякой.
— Нет. Откуда?.., — печально вздохнула она, — Дорого же. А колдунов в доме нет, так что и соваться туда демоны не будут… наверное. Но… — и девочка притихла, поправляя свою мальчишескую кепочку.
— Но?
— Но… мне говорят не верить в это… но… мне кажется, у нас дома кто-то живёт. Плохой.
— Может крыса?
— Да крыса-то понятно, — махнула она рукой, на что я почувствовал обиду за это милое создание, раз она так спокойное относится к крысам в своём доме, — Нет. Что-то… не такое. Я просыпаюсь по ночам, будто меня кто-то трогает… бужу брата, а он говорит, что показалось… мол… его же не трогают… — всё тише и тише бурчит она, — Будто я сумасшедшая какая…
Я хмурюсь.
Да, очевидно, что барьеры не везде стоят, да и не везде нужны. Демонам, по правде сказать, резона убивать обычных людей немного — они от этого сильнее особо не станут, потому что Хаолита в таких жертвах немного.
Но всякая мелочь может и не чураться даже беспомощными детьми — больше они не потянут.
«Спит… трогают… девочку…», — начинаю топать ногой, — «Ой не нравится мне это».
Ладно, всё равно хотел. А тут и доброе дело сделаю, и проверю заодно. Нравятся мне милые и хорошие дети — забавные чудики. Наверное, сказывается возраст?
У меня детей вот никогда не было… ведь я рождался как сиротой, так и бесплодным.
Кто-то очень не хотел, чтобы у меня была семья.
А я… всегда хотел семью.
— Слу-у-у-ушай, — сложил я ладони, — А не хочешь я тебе бесплатный барьер начерчу? Я тут как раз учусь потихоньку…
И Лиза, уже расстроенная от ситуации, в которой ей явно некомфортно и ни от кого нет поддержки, задирает на меня голову, а её зелёные глазки загораются, начиная поблёскивать на солнце.
Она просто молча стояла и смотрела на меня, не замечая, как медленно открывается её рот.
— Закрой, а то муха залетит, — я поддеваю её подбородок и закрываю, — А они не вкусные… поверь.
Лиза протёрла уголок рта от небольшой слюнки, а затем сняла кепку.
— Господин Леонард… — неуверенно пробубнила она, — А вы что… Живой Святой, да?
Я на секунду завис. Кто?..
— Кто?.., — так и спросил я.
— Святыми обычно уже мёртвых называют… заслуги присваивают… но иногда и живых… тех кто пришёл людей спасать… сильные и добрые… Живые Святые. А у вас… котик есть… вы всегда мне сладкое давали… всегда говорили со мной… слушали меня… а сейчас… барьер… — она тяжело дышала от эмоций, — Вы Живой Святой⁈ Я… я никому не скажу!
— Эм… нет, Лиза. Я не…
— Я НИКОМУ НЕ СКАЖУ, ЧЕСТНО-ЧЕСТНО!
— Я не…
— Я УМЕЮ ХРАНИТЬ СЕКРЕТЫ! — орала она на всю улицу, — У МЕНЯ ВОТ БРАТ НЕДАВНО С РЫНКА УКРАЛ БУХАНКУ, А Я НИКОМУ НЕ…
Я резко закрыл её рот, но она всё равно продолжала бормотать мне в руку. Проходящие мимо это заметили. И… ну… справедливо покосились.
И, кстати, а где Эдмунд?
* * *За десять минут до этого. То же самое поместье.
После того, как старик пронаблюдал за встречей с Амелией, он решил доверить стирание барьера Леонарду, а сам пошёл в свой кабинет — продолжать инвентаризацию.
Ведь неизвестно, как сильно время играет против них, а потому желательно хотя бы просто не медлить. Нужно сделать много дел. И с учётом, что цель у них двоих одна и та же, то и вкладываться должны оба на максимум — всё, чтобы вернуть оригинальные тела. У старика, конечно, ещё одна дополнительная, в виде ВОСКРЕШЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА, но он был уверен, где-то по пути он ступит и на этот путь.
Именно потому это и главное — путь. Идти, не сходить, и чётко его видеть. И возможно это