Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов
Все-таки горячий воздух легче холодного и сам лезет наверх, так что весь жар от печки собирается под потолком и ищет, куда бы деться, а голый бетон его почти не держит. Через верх в обычном доме улетает примерно четверть всего тепла, а с такой плиты и под треть, и топить тогда придется улицу. Стены можно сделать хоть метровыми, только выйдет дом в тулупе и без шапки, и Хорг тут не пример, он на морозе греется собственным ором.
И окна, да, но с этим пока разберемся, закрыть ставнями, а внутрь навешать волосянов. Только это уже после того, как спасем сердце и заодно пчел.
Глава 10
Вот бывает такое, когда вроде спишь, никого не трогаешь, но постоянно гложет ощущение, что тебя кто-то сверлит глазами. Сегодня и у меня такая ерунда, так что я усилием воли заставил себя проваляться еще наверное с полчаса и в итоге все же пришлось сдаться. За дверью еще темно, под потолком посапывает волосян с кусочком вяленого мяса в присоске, это ему вместо соски, так спится лучше…
А вот король сидит на своей новой кровати в углу напротив, завернувшись в шкуры по самые уши, а глаза у него такие красные, что угольщик после смены рядом с ним выглядит отдохнувшим.
— А ты чего так рано? — зевнул я.
— Да вот, не ожидал, что так можно храпеть, — бесцветно протянул король.
— А, ну да, Тележка у нас умеет и не такое, — отмахнулся я и полез под кровать за вторым сапогом.
В глаза ему я при этом смотреть не стал, опыт уже есть, в таких разговорах главное вовремя заняться обувью.
— Тележка, — без всякого выражения повторил он, и на вторую фразу сил у его величества не осталось.
На свое имя она подняла морду с коврика и уставилась на меня долгим тяжелым взглядом, клевету она мне спускает уже не первый день, и терпение у нее, похоже, вышло. Встала она не торопясь, дошла до печки, сняла зубами тряпицу с моего горшка и съела всё до дна, ни на миг не отводя от меня глаз. Лоскут она потом положила обратно и поправила пятаком, чтобы я не вздумал списать это на случайность.
Вчера была подать в казну, а сегодня, выходит, штраф. Обжаловать такое негде, король на этот раз ни при чем и даже не стал делать вид, что изучает волосяна, так что я в этот раз вышел натощак.
В проходе на чурбаке все так же сидит дед с лопатой. Завидев меня, он поковырял мизинцем в ухе, вытащил кусочек воска, оглядел его и убрал за пазуху. Вторую такую же пробку он оставил где была, на разговор со мной, видимо, хватит и половины слуха. Воск у нас, между прочим, учетный, только докладывать об этом Коршу я, пожалуй, не побегу.
Мужик в дверях напротив мутно глянул на меня и покачал головой.
— Ты б ее на бок перевернул, мастер, — посоветовал он. — Мы уж думали, лесопилку к нам перетащили.
— Или к Эдвину своди, — просипел его сосед, не открывая глаз. — Пусть в пятак ей чего закапает. Смолы может какой, не знаю…
— Передам, — буркнул я и прибавил шагу.
Вот, кстати, раньше я ведь не храпел, и что за бред начался? Никто никогда и не жаловался. Впрочем, раньше я спал или в своей глиняной халупе, или под навесом на отшибе. Может, поэтому Рея так не жаловали в деревне, а не потому, что он подворовывал… Хотя тут могла постараться и четвертая ступень, проводимость каналов система мне улучшила, а какие именно, не сообщила.
— А дом твой скоро достроят? — как бы между делом поинтересовался король, натягивая на ходу ватник наизнанку.
— Скоро. А что?
— Ничего, — он оглянулся на барак и передернул плечами. — Любопытно. Ремесло же.
К реке я пошел крюком через пригорок, а то ведь ночью под волосянами любая кладка покажется ровной, а хотелось глянуть на дом днем.
Хотя стоит отметить, что ту же штукатурку как раз при лампе и проверяют на дефекты. Дома перед сдачей объекта в комнате гасили всё, что горит, а длинный фонарь ставили на пол вплотную к стене, чтобы свет шел вдоль нее, а не в лоб. Луч скользит почти плашмя, любая кочка в пару миллиметров отбрасывает тень сантиметров на десять, и гладкая на вид поверхность вдруг идет волнами.
Прораб ходил вдоль всего этого с карандашом и обводил каждый бугор, а штукатур плелся следом и тихо желал ему здоровья. А волосян на шесте светит во все стороны, вот неровности под ним и прячутся, так что ночной приемке я больше не верю.
Король брел за мной, цепляясь лаптями за всё подряд, а дед держался сзади, и походка у него подозрительно бодрая, вот что значит учетный воск.
Пока дошли, рассвело, и дом показался во всей красе. Углы стоят ровно, кладка и без волосянов никуда не поплыла, так что придраться не к чему, даже немного обидно. Парапет обошел крышу по кругу, у входа разгружают какие-то тачки под рогожей, и мужики, завидев меня, встали к ним спинами и заулыбались, а бригадир, который по ходу сверху так и не слезал, свесился вниз.
— Мастер, зубцы вывели! Чего дальше-то? Стоять мы не умеем! А вечером принимать приходи, мы тут это… В общем, сам увидишь!
Когда пятеро мужиков дружно улыбаются тебе, загородив что-то собой, дома это значило либо мой день рождения, либо трещину в несущей стене.
— Чего там у вас? — окликнул я их.
— Песок! — хором отозвались двое.
— Мусор! — добавил третий и сразу получил локтем в бок.
Мне сейчас надо к рубильнику, там весь берег ждет, а тачки я разглядывать буду потом.
— Керамзит на крышу! — крикнул я, не сбавляя шага. — Слоем сантиметров двадцать, разгрести ровно и не трамбовать! Водосток не заваливать, вечером приду, скажу, что сверху!
— Водосток не заваливать! — с готовностью передал он вниз, и там загремели тачки.
Уйдет кубов девять, куча у горна давно обогнала блоки, пусть лучше лежит на крыше, чем под ногами.
— Стены толстые? — прохрипел король, не сводя глаз с зубцов.
— Толстые, — заверил я.
— Хорошо, — с чувством выдохнул он, и, кажется, это первая стройка в его жизни, которую он торопит от всей души.
На берегу рогожу с балки