То-Рек. Великая охота - Катэр Вэй
Постепенно мужчины убедились, что опасности больше нет. Несколько волков, успевших отползти к лесу, нашли среди кустов. После проверки туши начали стаскивать к ручью, где было удобнее всего их разделывать: вода рядом, место открытое, да и камни для работы имелись подходящие.
— Большая стая, — задумчиво произнёс Барк.
— Угу. И шкур теперь много, — согласился я. — Только сначала в пещере надо всё вымыть и вычистить. А то там скоро жить невозможно станет.
Старик повернул голову и посмотрел на меня.
— Люди боялись волков.
— Я понял, Барк. Но если они каждый раз при виде волков начнут превращать пещеру в отхожее место, мы там раньше от вони передохнем, чем от хищников.
Он хмыкнул, но спорить не стал.
Внизу работа уже закипела. Охотники перетаскивали тяжёлые туши, переговаривались и что-то обсуждали. Вскоре от них отделился Лиор и быстрым шагом направился к тропе.
Поначалу он шёл довольно бодро, но крутой подъём быстро выбил из него всю прыть. Последние несколько десятков шагов парнишка преодолел почти бегом и наконец выскочил на площадку, тяжело дыша.
— Ха-Рук! Барк! — выпалил он, переводя дыхание. — Женщины надо!
— Зачем? — с улыбкой поинтересовался я, хотя прекрасно понимал зачем.
Лиор махнул рукой вниз.
— Мясо! Шкуры! Много! Опять!
Последнее слово он произнёс с такой неподдельной болью в голосе и с таким страдальческим выражением лица, что мы с Барком невольно переглянулись.
А потом оба расхохотались.
А уж как сейчас обрадуются этой новости те самые женщины…
Я вытер выступившие от смеха слёзы и посмотрел на несчастного паренька.
— Иди зови. Только скажи, чтобы сначала все наружу вышли. Все до одного! А потом будем решать, кто займётся волками, а кто — уборкой.
При слове «уборка» Барк снова усмехнулся, а я уже мысленно потирал ладони в предвкушении сладкой мести.
А вот теперь, дорогие мои Горды, займёмся воспитанием санитарной культуры! И начнём с того, что пещера — не сортир!
Глава 18
Пока одна часть племени драила малую пещеру, а другая занималась мясом, третьей предстояло готовить похороны. Причём не обычные, а сразу для двадцати четырёх покойников, чьи останки всё это время лежали в большом зале.
Но прежде чем браться за такое дело, пришлось разобраться с живыми. Особенно с одним старым шаманом, который вчера едва не отправился вслед за своими предками.
Барк, к счастью, выглядел значительно лучше. Когда отгремела утренняя история с волками, удалось наконец усадить его возле печи и как следует осмотреть. Лицо уже не было таким бледным, дыхание выровнялось, пульс тоже пришёл в норму. Впрочем, небольшая слабость ещё оставалась, и отпускать старика на целый день без присмотра я не собирался.
— Голову не кружит? В груди ничего не болит? — спросил, снова взяв его за запястье.
— Нет, Ха-Рук. Всё хорошо.
— Вот и отлично. Тогда сначала поешь.
Барк посмотрел на поднесённую ему плошку с мясом и недовольно хмыкнул.
— Мне идти надо. Мёртвые ждут.
— Подождут ещё немного, — возразил я. — Они уже давно никуда не торопятся. А вот если ты снова свалишься, нам придётся ещё и тебя на носилках таскать.
Кан, стоявший рядом, одобрительно угукнул.
Старик покосился на него, но спорить не стал. Съел мясо, закусил мёдом и выпил приготовленный мною тёплый отвар из сушёных ягод, листьев и молодых веточек.
Вот так-то лучше. Вчера целый день голодным по лесам носился, потом ещё вокруг костра скакал. Нашёл время подвиги совершать!
На всякий случай предупредил Кана, чтобы в течение дня присматривал за другом, а самому Барку велел не забывать пить и хоть изредка присаживаться отдохнуть. Давление измерить здесь было нечем, так что приходилось ориентироваться по пульсу, дыханию, цвету кожи и общему состоянию. Но пока всё указывало на то, что старик действительно оправляется.
Заодно заглянул к мальчишке с травмой головы. Тот уже гораздо увереннее отвечал на вопросы, узнавал окружающих и даже попросил поесть. Осмотрел его, убедился, что новых тревожных признаков нет, и наказал пока лежать. Дело явно шло на поправку.
Ну и славно. Хоть с этой стороны сегодня без приключений.
Тадуху, кстати, тоже похоронили. Правда, не всего, а лишь то, что удалось от него найти после пиршества волков. Вчера вечером в общей суматохе о нём как-то забыли, а утром, после того весёлого пробуждения, которое устроили мне новоиспечённые Горды, я и вовсе не вспомнил о покойном охотнике.
Обнаружили его останки лишь тогда, когда люди принялись обходить поляну, собирая всё, что побросали накануне и что уцелело после визита хищников. Один из детей заглянул в кусты под скалой и вдруг пронзительно заверещал, наткнувшись на обглоданную человеческую голову.
Неподалёку нашлись и другие кости, разбросанные волками по кустам. Бывшие соплеменники Тадуху молча собрали всё, что смогли отыскать, сложили небольшой погребальный костёр и провели короткий обряд. Один из охотников произнёс несколько слов на прощание, остальные постояли рядом, опустив головы. Затем огонь оставили догорать, а люди разошлись по своим делам.
Вот и всё, Тадуху. Не лучшая смерть, конечно. Но ты сам свой выбор сделал — вопрос теперь не ко мне.
А вот с погребением сородичей Барка и Кана предстояло повозиться куда серьёзнее.
Двадцать четыре покойника — это вам не одного человека похоронить. Тем более что останки требовалось перенести из большого зала на Землю Мёртвых, а затем устроить каждому отдельное каменное захоронение.
Барк с самого утра взялся руководить приготовлениями. Он внимательно осмотрел имевшиеся носилки, велел заменить несколько ослабших креплений и проверить жерди. Хорошо хоть мастерить всё с нуля не пришлось. Носилки у нас уже были, оставалось лишь немного их подремонтировать.
А вот Шунайя занималась совсем другим.
Хранительница Последней Тропы, как выяснилось, имела к предстоящему погребению самое непосредственное отношение. Если Барк отвечал за живых и следил, чтобы всё необходимое было приготовлено, то старуха распоряжалась всем, что касалось самих покойников и проводов их душ.
С утра она развернула возле останков свою шкуру с ритуальными костями и сушёными травами и принялась за дело. Подходила к каждому умершему, что-то негромко приговаривала на своём языке, проводила над останками пучком трав, а иногда касалась косточкой черепа или груди. Временами замирала с закрытыми глазами, словно к чему-то прислушивалась, после чего продолжала свои непонятные манипуляции.
Барк ей совершенно не мешал. Даже когда Шунайя заставляла охотников переделывать уже сделанную работу, старик лишь терпеливо ждал.
Надо же. А бабка-то здесь главнее Барка. По крайней мере, во всём, что касается покойников.
Особенно придирчиво она следила за тем, как укладывали останки на носилки. Несколько раз сердито замахала