Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

И я не могу противиться зову охоты

Охоты длинною в жизнь.

Моя личная… Вечная Охота.

«Леонард Ландау — запомните его лик. И он не герой, а лишь выживший крик», — я сжимаю кулаки, улыбаясь во весь оскал, — «Кошачий крик, протянувшийся от Короля Мага».

— Его прямое продолжение.

Первая жизнь — я наблюдаю и помогаю становлению магии. Без меня Король Маг бы… покончил с собой. Это секрет, который никто не знает — магия ВЫЖИЛА благодаря мне, благородя моим когтям и зубам, которые я содрал в попытке перегрызть петлю!

Седьмая жизнь — я спасаю отряд героев, что приводит к рождению Леонарда.

Девятая жизнь — я занимаю тело абсолютной магической машины, владея знаниями, опережающими весь мир на поколения, и не имея даже возможности свернуть с пути из-за проклятья.

Интересные совпадения, не так ли?

— Господин! — кричит Августина, — Всё нормально⁈

— Д-да! — с улыбкой поворачиваюсь я, — Практикуюсь в магии.

— В… магии? — явно удивляется она за дверью, но быстро берёт себя в руки — К вам пришли. Брат Лизы. Визитки нет. Настрой серьёзный и недоброжелательный.

В то же время. Центр фехтования города Салтмор.

Звенела сталь, раздавались вскрики и порою вырывался даже рык. Мужчины, женщины, взрослые и молодые — здесь собрались все, кто желал примкнуть к искусству меча.

Да, несмотря на легализацию магии в Кальдерии, несмотря на всю тонну её преимуществ, множество людей всё ещё оставались при старом, уже укоренившимся мнении — все беды от магии.

Колдуны используют Хаолит, что течёт в крови демонов, они проводят ритуалы, что срываются в Прорывы и катастрофы, ну и одержимыми они так же частенько становятся.

Благо, древнейшее искусство возвышении в ранге силы никуда не делось — Закалка.

Благодаря дару Короля Мага — ядро есть у всех. И помимо самой магии, это открывает иной путь — использовать ядро как обычную подпитку всего тела. Кожа как сталь, удары как взрывы, и взмахи на скорости звука! Говорят, тело можно закалять бесконечно, достигнув едва ли не богоподобия!

А потому искусство меча как никак актуально, наравне с создание военных артефактов — кому ещё воевать с Одержимым магом-имбецилом?

Виктория Эшкрофт сидела на скамье и тяжело дышала, упирая меч остриём в землю. С её прекрасного утончённого лица бежали капли пота, что, в прочем, ни капли её ухудшало её внешности. Наоборот же — блестящая от влаги женщина на солнце всегда привлечёт внимание мужчины. А Виктория… взгляды привлекала.

Но пускающим слюни джентльменам пришлось со вздохом взгляды отвести — рядом с голубоглазой блондинкой сел голубоглазый же блондин. Можно было подумать, что это кто-то из родственников, но… нет.

— Привет, любимая. Знал, что здесь будешь, — улыбается Люциан и, приобняв Викторию, целует её в щёку.

Ощутив касание на плече, она замерла, а после поцелуя в щёку… не ответила тем же.

Никогда не отвечала.

— Не надо, я вспотела, — она повела плечом, пытаясь скинуть руку.

— Не переживай, ты прекрасна всегда, — убирает он прядь с её лица, заправляя за ухо.

Теперь та самая причина, почему Эдмунду дали в долг, — именно за него и сватали ту самую «одну из дочерей Эшкрофтов», то есть, Викторию, — смотрела в глаза своей ныне невесты.

Она не смотрела в ответ. Хмурый взгляд голубых глаз был устремлён вперёд, а руки крепко держали рукоять меча.

Люциан Дрейк долго смотрел на неё. Но… нет. Ответного взгляда он не получил.

— Всё ещё переживаешь из-за брата? — вздыхает он, наконец убирая руку с плеча, — Да всё хорошо. Мы же к нему лучшего целителя послали.

— … — молчание.

— Или тебе грустно, что некого побеждать на ваших тренировках? — хохочет блондин, смотря на бесталанных мечников, что с трудом держались против даже подростков, не то что талантов вроде Виктории, — Ну да, сейчас стараться надо. Леонарда ты быстро переросла, хотя он и старше. Ему бы в маги пойти, с таким-то «талантом» к мечу, ха-ха! Даже странно, почему вы так часто…

Виктория неожиданно поднимается, вынимая меч из земли.

— Пойду продолжать, — тихо сказала она, направляясь на арену.

— Но ты же только села.

— Уже устала отдыхать.

И Виктория Эшкрофт вернулась на арену, очевидно, совершенно не отдохнувшая. А Люциан лишь мог смотреть в спину своей невесте.

И после минуты наблюдения за девушкой парень лишь хмыкнул.

Зачем ему наблюдать издалека за её прекрасной фигурой, за её аристократичной красотой и элегантными движениями? Ведь ещё два месяца, и ей восемнадцать.

И тогда уже всё станет иначе. Деваться-то уже некуда — контракт подписан.