Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова
[Локальная вспышка Немоты.]
[Завершите определение отделяемой способности.]
— В Дневник перейдут вина, ярость, часть способности видеть других отдельными и часть потребности быть признанным, — сказал Алексей.
— Последнее ослабит будущую власть, — возразила Маска.
— В теле останется достаточно.
— Вы не можете определить долю.
— Тогда разделим.
— Этап принадлежит мне.
— А смерть принадлежит мне! — крикнула Миртл из всех отражений.
Белая линия ударила по волокнам. Маска потеряла точный захват.
Дневник втянул вину и ярость полностью. Способность видеть другого самостоятельным ушла примерно наполовину, а потребность в признании разорвалась неровно: большая часть вошла в книгу, меньшая осталась в теле как желание управлять чужим отношением.
Алексей упал на колени. На мгновение Миртл стала для него набором сведений: имя, смерть, условия, Вес свидетельства.
Дневник ударил связью в ответ.
Грудь сжало, дыхание сорвалось.
— Кх… чёрт…
Лицо Миртл снова стало лицом, но ужас пришёл уже через Дневник.
— Связь работает, — сказал Дневник-Том.
— Ты вернул мне чувство.
— Не вернул. Дал своё.
[Контроль Маски над этапом исчерпан.]
[В сосуд перешли вина, ярость, часть восприятия другого как самостоятельного субъекта и значительная доля потребности быть признанным отдельной личностью.]
[В основной душе сохранены остаточные аналоги.]
— «Остаточные», — повторила Миртл. — Очень утешительно.
Алексей поднялся, держась за ложе.
— Я всё ещё вижу тебя отдельной.
— Пока Дневник возвращает чувство.
Он уже может перестать.
Шестая руна должна была закрепить память, волю и назначение фрагмента.
[Укажите полезную память.]
Система предложила Комнату, парселтанг, родословную Слизерина, воздействие на будущего носителя и каноническую смерть Миртл.
Алексей раскрыл рядом Реестр.
— Добавляю неисправленную последовательность.
[Не требуется.]
— Требуется мне, — сказал Дневник-Том.
Алексей перечислил ключевые события: два противоречивых приказа при смерти Миртл; спасение Арагога ценой Хагрида; сознательное оставление Грейвса; перелом Маркуса ради Круга; ложное обвинение Элинор ради её исчезновения; использование убеждения Дамблдора как защитного элемента.
Чернила оставались чёрными.
— Такой перечень ослабит Дневник как инструмент воздействия, — сказала Маска.
— Он не будет только инструментом.
[Укажите цель фрагмента.]
— Поддерживать бессмертие основной личности, сохранять каноническую биографию и подчинять будущего носителя, — предложила Маска.
— Не позволять тебе называть всё необходимостью без ответа, — сказал Дневник-Том.
Алексей положил ладонь на обложку.
— Хранить неисправленную память. Сопротивляться переписыванию. Предупреждать будущего носителя и не считать его телом для выхода.
— Но я захочу выйти.
— Да.
— Ты сохраняешь желание и запрещаешь его исполнять. Назначаешь мне нравственную функцию, как Хранители.
— Да.
Голос стал тише.
— Тогда не называй меня чёрным ящиком.
— Не буду.
— Назови пленником.
После паузы Алексей сказал:
— Я создаю внутреннего пленника.
Шестая руна вспыхнула. Чернила Реестра остались чёрными.
Седьмая руна находилась в железной раме диафрагмы. Стандартная формула должна была отсечь обратную связь, оставив только удержание жизни. Алексей открыл изменённую строку Слизнорта.
Серебряные буквы обвили запястье, а на раме появился круг Кассиана.
[Кураторский аудит отклонения начат.]
[Седьмая строка защищена до первого применения или доказанного риска Немоты.]
[Текущий риск локален и удерживается.]
— Пока я держу, — прошипел василиск. — Произноси.
В осколках стояли Алексей, Маска, Дневник-Том, Миртл, василиск под словом «оружие», пустая фигура Системы и серебряная сеть Кассиана.
Маска приготовилась произнести стандартную строку.
Алексей прочёл изменённую:
— Не отсекай связь полностью. Оставь путь узнавания между основой и фрагментом — недостаточный для принуждения, но достаточный для добровольного ответа с обеих сторон.
Седьмой осколок треснул.
[Двусторонний отклик активирован.]
[Стандарт Хранителей нарушен.]
[Дополнительный расход устойчивости: 2,4 процента.]
[Прогноз после завершения узла: 90,5 процента.]
Дневник-Том закричал.
Из страниц одновременно вышли сохранённые голоса: мать Алексея звала к остывающему чаю, Элинор обещала вернуться, Маркус требовал не называть перелом прощением. Голос Миртл прозвучал дважды:
— Закрой глаза!
— Не используй меня!
Железная рама согнулась. Медицинский контур услышал «не отсекай» и попытался срастить душу, Маска стала уменьшать волю фрагмента, Дневник распахнул связь полностью, а Система начала закреплять якорь.
Камень исполнил всё сразу.
Трещина раскрылась. Белый свет отделил значения слов от звуков.
— Закрой! — крикнул Алексей.
Дверь захлопнулась, Дневник закрылся, а голос исчез из его горла.
— Немота исполняет всё, — сказала Миртл.
Василиск вдавил тело в разлом. Чешуя побелела по краям.
— Я держу нижний рот, но верхний забыл, что он зал.
Ложа меняли места, вода поднялась к потолку, а Миртл растянулась между желобами, чашей и осколками.
— Что делать?
Алексей написал пальцем на мокром камне: «Свяжи воду с Дневником».
— Тогда я привяжусь к нему.
Он написал: «Да».
— Навсегда?
«Не знаю».
Миртл посмотрела на него.
— Вы обещали не делать этого без согласия.
Алексей указал на расползающийся зал.
— Катастрофа не делает согласие свободным, — сказала она. — Я принимаю временную связь, пока зал не стабилизируется, и не даю права сохранять её после.
Алексей кивнул.
Дневник поймал страницу Реестра и написал:
Миртл согласилась на временную связь под угрозой разрушения школы.
Чернила остались чёрными.
— Откройся, — сказала Миртл.
— Не приказывай мне, — ответил Дневник-Том.
— Тогда реши сам. Или Комната разорвёт нас всех.
— Я не хочу, чтобы ты жила внутри меня.
— Я тоже.
После паузы страницы раскрылись. Серебристая линия из корешка коснулась воды.
Миртл вскрикнула, её фигура исчезла, но лицо возникло на каждой влажной странице. Вода рухнула с потолка и ударила в круг, после чего значения формулы сошлись в Дневнике.
Через седьмую строку Алексей почувствовал чужую боль. Память о смерти Миртл теперь