Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

— Ваше благородие, ратники ваши, — сказал Веретенников, когда мы закончили. — Через полчаса взвод будет готов к погрузке.

Так и случилось. Из казарм выехали два крытых грузовика с эмблемой Палаты на дверцах, за рулём сидели водители стана. Ратники — хотя это теперь уже наши полноценные гвардейцы — выносили вещмешки и ящики со снаряжением.

Ветераны стояли у пикапов и наблюдали. Один из ратников, проходя мимо с ящиком, покосился на чей-то трофейный бронежилет с чужим шевроном, отпоротым не до конца.

— Шеврон-то дошейте, — бросил он.

— Нам не до шитья было, — отозвался Ёрш. — Стреляли. Тебя тоже научим.

— Отставить базар! — рявкнул Свят сразу на обоих.

Оба замолчали, но я понял, что разговор этот в Чёртовой Лапе ещё продолжится.

Когда грузовики были почти готовы, Ярцев с Лихачёвым направились прямиком ко мне, а Святогора, стоявшего в двух шагах, уже в который раз проигнорировали.

— Ваше благородие, — начал Ярцев. — Разрешите уточнить порядок движения и место построения по прибытии.

— Полусотник, — произнес я хмуро. — И ты, старший десятник. Запомните оба: глава гвардии рода Северских — этот человек, — я указал рукой на Свята. — Святослав Иванович Горцев, в прошлом капитан имперской армии — позывной Святогор. Человек, за особые подвиги на Хабаровском рубеже получивший личное дворянство, и мой хороший друг. С этой минуты вы его подчинённые, и с подобными вопросами обращаетесь к нему.

Лихачёв перестал улыбаться, а Ярцев на мгновение прикрыл глаза, что-то отмечая про себя, и развернулся к Святогору.

— Командир! Разрешите уточнить порядок движения.

— Колонна идёт за пикапами, — отчеканил Свят. — Остановки только по моей команде. Мы направляемся в деревню «Чёртова Лапа» в окрестностях Ярославля. По прибытии общее построение у казарм.

— Есть, — ответил Ярцев, но после слов «Чёртова Лапа» явно пребывал в некоторой задумчивости.

— А подъем у вас во сколько, господин капитан? — не удержался Лихачёв.

— Об этом вы узнаете по факту, — пообещал Святогор.

Веретенников проводил нас до КПП. На прощание он пожал мне руку и на секунду задержал её.

— Хорошие ребята, ваше благородие, — сказал он. — Не растеряйте. И просьба, если позволите: казарму им бы отдельную, хотя бы на первое время.

— Не растеряем, — кивнул я. — Не для того брал.

Мы выехали на трассу уже в полной темноте. Впереди шёл пикап с Цицероном, за ним наш «Руссо-Балт», следом грузовики Палаты и замыкающий пикап.

Браунштейн задремал на переднем сиденье через десять минут после выезда. Голова его мерно покачивалась на поворотах, а очки съехали на кончик носа.

Святогор задумчиво смотрел перед собой. Я знал, что он уже перекраивает у себя в голове посты, смены и всё прочее. Знал я и то, что в этих списках он себя уже записал в группу, которая поедет в Казань.

— Свят, — сказал я. — Тебе ведь придётся остаться завтра дома.

— Ты шутишь? — медленно повернул он голову.

— У нас крупное пополнение, — спокойно произнес я, наблюдая за его реакцией. — Я рад этому, но за новичками нужен пригляд. Не в плане доверия, а в том, что конфликтов будет сложно избежать. И с ветеранами… и даже с ребятами из Брагина — они ведь тоже не станут молчать, если их заденут.

Похоже, Святогор уже неплохо изучил мои интонации и мог сразу понять, когда я безапелляционно приказываю, а когда даю возможность хотя бы попробовать высказать свое мнение.

— Клин сегодня ходит уже без палки, Первый, — хмыкнул он. — Он этих сосунков и без меня за пояс заткнёт. Да я тебе скажу, и с палкой бы со своего насеста бы заткнул. Я сам им перед выездом проверку устрою — такую, что к утру они точно поймут, в чей дом попали.

— И все же вопрос серьёзный, Свят, — проговорил я. — Это твоя зона ответственности.

— В Казани я нужен нашим, Первый, — твердо произнес он. — Это я тебе точно говорю. Если тебе придется с головой уйти в битву, и будет не до командования — кроме меня никто парней не вытащит. А дома, на земле Чертовой Лапы за Клина и за парней я ручаюсь. Всё будет в лучшем виде. Моё тебе слово.

Несколько секунд я пристально смотрел на него, а затем произнес:

— Твоему слову я верю, друг мой. Хорошо, едешь со мной. Но если мы вернёмся, и тут будет что-то не так…

Я многозначительно замолчал, дав ему самому дорисовать картину.

— Самое худшее, что может случиться, господин, — раздался с водительского сиденья голос Лапы. — Это то, что кто-нибудь из наших новичков решит покрасоваться перед Мирославой Сергеевной, и в итоге она сама возьмется за за их обучение. И военной науке, и рукопашному бою, и правилам хорошего тона.

Мы со Святом переглянулись и одновременно хмыкнули. Оба понимали, что хуже расклада не придумаешь.

Для новичков, разумеется.

Около полуночи мы высадили у имения Браунштейна и Цицерона. Так и не проснувшись до конца, юрист невнятно пожелал всем доброй ночи и, аки сомбнабула, побрел к себе в кроватку.

Мы же отправились дальше. На подъезде к Чёртовой Лапе по нам прошёлся прожектор с КПП. Часовые на воротах вытянулись по струнке и неподвижно встречали нашу процессию.

Когда мы подъезжали к казармам, на улицу вышел Клин с бойцами. Ходил он ещё осторожно, но уже вполне держался без палки. Святу он доложил сразу и ёмко: день прошёл без происшествий, все посты на местах, у аномалии всё тихо, новые модульные дома готовы с обеда — правда, вода ещё не проведена. Зато бельё выдано.

Полусотник Ярцев выпрыгнул из кабины грузовика, огляделся и коротко скомандовал бывшим ратникам выгружаться. Они сразу же по привычке вставали в две шеренги, а построившись, начинали настороженно вертеть головами, изучая свой новый дом.

Хотя стояла ночь и округу освещали только фонари, новобранцы с каждым мгновением яснее видели, что вокруг нет ни огромных дворянских особняков, ни прочих предметов роскоши.

Обычная деревня.

На крыльце старой казармы стояли Кремень с Муромцем, а из окна соседнего здания выглядывало ещё три гвардейца.

Вдоль забора в темноте плыло оранжевое пятно. Оно приближалось медленно и неотвратимо, и вскоре я увидел Мишку в светоотражающем жилете. Поравнявшись с грузовиками,