Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

[Ограничьте Миртл Элизабет Уоррен местом смерти.]

[Исключите признание Альбусом Дамблдором родственной связи.]

[Примите маршрут следующих якорей от внешнего Куратора.]

[Покиньте школу без признанных эмоциональных связей.]

[Награда: возвращение одного современного воспоминания Алексея Лиса, ограничение Маски и полный доступ к карте канонических узлов.]

[Провал: независимые свидетели будут зарегистрированы как будущие угрозы, создание якорей ускорится, права Маски расширятся, системное восстановление утраченных современных воспоминаний станет невозможным.]

Рядом появился расчёт Кассиана.

[Публичное условие выполнено на 87 процентов.]

[Уничтожение доказательств повысит устойчивость до 96,1 процента.]

[Ограничение Миртл снизит риск независимого свидетельства на 73 процента.]

[Рекомендуется полное выполнение.]

Дневник раскрылся.

Она предлагает вернуть лицо Лены?

— Одно воспоминание. Не уточняет какое.

Ты откажешься.

— Да.

Не говори так быстро.

На стене темнела фреска Круга Реддла.

— Быстрый ответ не уменьшает цену.

И не доказывает, что ты не хочешь лицо.

— Хочу.

Чернила появились после паузы.

Тогда запиши это до отказа.

Ночью они спустились в Тайную комнату. На ложах лежали медицинские пиктограммы, схема диафрагмы, запись выпускного прорыва, формула разделённого взгляда и официальные листы, называвшие всё древним сбоем.

— Сначала условие, — сказала Миртл. — Вы больше не обещаете раскрыть правду позже по собственному решению.

— Решение о раскрытии твоей части принадлежит тебе.

— А свидетельства Хагрида, Сары и василиска?

— Не принадлежат тебе автоматически.

— Уже лучше.

Миртл потребовала прямые отпечатки медицинских схем, двух приказов, выпускного события и проверки отражений.

Дневник открылся.

Не откажусь, если моя версия останется отдельно.

— Останется, — ответила Миртл.

— И моя не станет главной, — добавил Алексей.

Уцелевший осколок диафрагмы показал медицинский зал, учеников во дворе и белое имя Сары.

— Этот осколок уйдёт в мой архив. Вы будете знать, что он существует, но не где.

Я согласен.

Василиск поднял голову.

— Отражение взгляда стража не принадлежит наследнику.

— Тогда осколок мой, — сказала Миртл.

Он исчез в воде.

Вторая часть оставалась у Дневника: решения, условия Системы и поздние исправления. Третью разделили между школьным архивом, домовиками, Миртл, Дневником, Алексеем и Дамблдором так, чтобы ни один человек не получил полного набора.

Кликки появился с двумя ящиками.

— Господин Том больше не староста. Это приказ?

— Нет.

— Мёртвая ученица просит?

— Да, — ответила Миртл.

— Дневник?

Да.

— Страж?

— Пусть правда уйдёт из одного рта, — прошипел василиск.

Кликки кивнул.

— Тогда Кликки участвует сам.

В Белом реестре он написал:

«Кликки согласился спрятать две части, потому что один хозяин не должен владеть всей правдой. Кликки не согласился отвечать за действия тех, кто найдёт бумаги».

Чернила стали белыми.

[Медицинские доказательства распределены между независимыми носителями.]

[Условие уничтожения не выполнено.]

[Распределённое хранение препятствует управляемой коррекции.]

— Именно, — сказала Миртл.

Последним оставалось её ограничение.

[Для закрепления Миртл Уоррен в месте смерти произнесите имя, укажите территорию и подтвердите право убийцы определять границы её посмертного существования.]

Маска начала говорить ртом Тома:

— Миртл Элизабет Уоррен…

Алексей сжал горло.

— Не продолжай.

— Ограничение стабилизирует её и первый якорь.

— Нет.

Миртл смотрела на отражение.

— Маска?

— Да.

— Вы не ограничите мои маршруты, даже если я расскажу Дамблдору о крестраже или покажу Саре узлы?

— Не ограничу.

Дневник ударился страницами.

Она может раскрыть меня.

— Да.

— Вы попытаетесь меня остановить? — спросила Миртл.

— Возможно. Свобода не означает, что я не стану сопротивляться твоему решению.

— Точно.

Она провела пальцами по желобу. Вода разделилась на множество нитей, уходивших к кухне, архиву, кабинету Дамблдора, лазарету и верхним этажам.

— Тогда я сохраняю маршруты и создаю новые без вашего разрешения. Запись выпускного события принадлежит мне. Доступ Дневник-Тома к моей памяти остаётся двусторонним только в пределах первого якоря.

Согласен.

— Домовики вправе отказаться переносить доказательства дальше, — добавила Миртл.

— Принято.

Она сняла водный отпечаток с принципа Белого реестра:

«Спасённые жизни не засчитываются отдельно от погибших, травмированных, лишённых имени и несогласных участников».

— Теперь это не принадлежит вам.

— И раньше не принадлежало.

— Вы написали.

— Это не одно и то же.

— Учитесь.

Миртл исчезла в трубах.

[Условие ограничения Миртл Уоррен не выполнено.]

[Миртл Уоррен сохраняет расширенный доступ к водной памяти Хогвартса.]

[Уровень независимости свидетеля: критический.]

[Прямая коррекция невозможна без обрушения Индекса.]

Наутро провели короткую выпускную церемонию без родителей, знамён и речей о наследии. Каждый ученик сам называл имя и касался школьной книги. Домовики считали всех гостями до подтверждения.

Маркус Вейн положил на страницу повреждённую руку.

— Маркус Вейн. Участник Круга, пострадавший от наказания лидера и исполнитель выпускного нападения без необратимых чар.

Книга попыталась сократить запись до «сторонник Тома Реддла».

Маркус повторил её. Кликки коснулся края страницы, и слова впитались.

Розье на церемонии не было. Возле его имени стояло:

«Непосредственный исполнитель проклятия, повредившего слух Сары Беккет».

Слизнорт добавил:

«Действовал внутри организации, разрешённой деканом без проверки клятвенного слоя».

Когда вызвали Тома, зал затих.

— Назовите себя, — сказал Диппет.

— Том Марволо Реддл.

На странице появились строки:

«Выпускник с особыми достижениями».

«Наследник Слизерина».

«Организатор Круга Реддла».

«Руководитель первой публичной атаки на маглорождённых учеников».

«Участник стабилизации Хогвартса».

Последняя строка начала исчезать. Дамблдор положил на книгу отмеченную ладонь.

— Эта часть тоже произошла.

Ученики увидели одинаковые знаки.

Школьная магия попыталась добавить