День Советского Сурка - Адам Хлебов
Жалею, что не заказал чай. Приходится залпом выпить то, что в стакане, иначе получится совсем всухомятку.
А от сухомятки у меня всегда начинается неизменная икота.
Икаю в таких случаях очень громко и тонко, и ничего с этим поделать не могу. Обычно это вызывает смех у окружающих.
В мои планы не входит веселить или становиться посмешищем. Николай этого не дождётся.
Закончив с едой, рывком встаю, направляюсь к выходу. Через пару секунд внезапно ощущаю руку на своём плече.
— Стоять! Куда? А кто счёт оплачивать будет?
Глава 4
Шатов
Честно говоря, хлопок меня так напугал, что я даже вздрогнул, несмотря на то что я тут же узнал голос.
Обернувшись, я вижу официантку, которая строго смотрит на меня. Так что это ещё за хрень? Платить?
— А разве у меня не ол-инклюзив?
— Чего? — официантка непонимающе морщится от услышанных незнакомых иностранных слов, — какой ещё клюзив?
— Ну, всё включено…
— Что ты мне дурочку валяешь? Что включено?
Наш разговор явно привлёк внимание Николая и Марины.
— У тебя что, денег нет? — официантка всовывает мне в руку листок со счётом, — оплачивай!
— Почему нет, есть, конечно, только…
Я смотрю на счёт — сумма просто умопомрачительная: кофе — двадцать четыре копейки, яйцо фаршированное зернистой икрой — рубль четырнадцать копеек, бутерброд — восемнадцать копеек.
Итого: один рубль пятьдесят шесть копеек.
— Только что? — не дожидается моего ответа официантка.
— Я забыл деньги, сейчас принесу! — я уже собираюсь к выходу, но она делает шаг в сторону и загораживает мне проход.
— Карту гостя оставь!
Меня задевает её недоверие, и вообще раздражает вся ситуация в целом.
Кажется, что мой рейтинг в глазах Марины, заработанный интеллектом, рухнул в мгновение из-за отсутствия денег.
Девушка смотрит на меня немного разочарованно и насмешливо.
Мол, хорош гусь, пришёл поел, а деньги забыл. Восторг в её глазах несколько тускл, и меня это задевает.
Я густо краснею и выхожу из зала ресторана в вестибюль, где дежурный администратор просит меня вернуть газету на место.
Дурацкий день! Дурацкое утро! Дурацкое место!
Делать нечего, стискиваю зубы и под ехидным взглядом «соседа», торжествующего Николая, возвращаюсь за газетой.
Марина на меня теперь совсем не смотрит.
Ещё раз понимаю, что это всё не сон. Кладу газету в фойе на столик, отправляюсь в номер.
— Сука! — выдыхаю я, когда захлопывается дверь номера.
Стою посреди комнаты, пытаясь унять дрожь в руках. Чёртова официантка.
Чёртов счёт. Чёртовы деньги, которых у меня нет. Говорили — коммунизм, каждому по потребности? Ага, как же.
Начинаю лихорадочно шарить по карманам. Брюки — пусто. В рубашке — только карта гостя.
Вот куртка, которую я не взял. Выворачиваю карманы, будто надеясь, что там завалялась купюра.
Ничего.
Ни копейки.
Алексей, ты идиот! Ты попал в прошлое, где без денег ты никто. О чём думал, когда ходил в ресторан?
И видимо, заработать их не так просто. Устроиться на работу? Какую?
С моим дипломом строителя? А где он, тот диплом? Без прописки, без трудовой книжки, без комсомольского билета?
Бизнес? Какой на хрен бизнес в 1987-м? БХСС положит меня на лопатки за первую же спекуляцию.
А спекулянтов сажают — я читал в газете.
Я мечусь по комнате, заглядываю под кровать, в шкаф, даже за занавески.
В отчаянии я снова открываю чемодан. Перетряхиваю вещи — бельё, носки, рубашка. И на самом дне натыкаюсь на записную книжку.
Маленькая, в кожаной обложке, потёртая по краям. Я открываю её наугад и вижу записи, сделанные шариковой ручкой.
Адреса, телефоны. Строчки, которые я не узнаю. Я пролистываю страницы.
Потом вижу: «Встреча с Ваней Шатовым. 26/07. 8:00. Метро Спортивная».
Я смотрю на часы, которые висят над кроватью. Без десяти восемь. Чёрт! Это прямо сейчас.
Я захлопываю книжку и уже бегу к двери, на ходу засовывая её в карман брюк.
Выхожу в коридор. Дежурная по этажу стоит на своём посту, у окна. Она провожает меня взглядом и говорит:
— Ключ сдаём администратору на первом этаже!
Киваю на ходу, не оборачиваясь. В голове одна мысль: Шатов, этот самый Шатов, может быть единственным, кто сможет мне помочь.
Надо успеть до восьми.
Я сбегаю по лестнице на первый этаж и влетаю в холл. Здесь уже много людей — какие-то мужчины в костюмах, женщины с сумками, у стойки администратора очередь.
Я сую руки в карманы и пытаюсь юркнуть мимо швейцара.
— Молодой человек! — раздаётся за спиной.
Я замираю. Администратор — женщина лет пятидесяти, в очках, с высокой причёской — смотрит на меня поверх стойки.
Взгляд цепкий, как у сыщика.
— Не забудьте сдать ключ, молодой человек.
Я вздыхаю, подхожу, кладу ключ на стойку. Она берёт его, аккуратно вешает на крючок за спиной.
— Карту гостя не потеряйте, — напоминает она. — Без неё ключ вам не отдадут.
— Хорошо-хорошо, — говорю я, похлопывая себя по нагрудному карману, — она у меня, всё в порядке.
Поворачиваюсь к выходу — и вижу, как из зала ресторана выходит моя официантка.
У неё взволнованное лицо, она оглядывает холл, явно кого-то ищет. Скорее всего меня.
Я приседаю, делая вид, что завязываю шнурок. Сердце колотится.
— У вас всё в порядке? — слышу голос администратора.
Какие они заботливые, когда не надо!
— Да, да, — бормочу я, не поднимая головы. — Шнурок развязался.
Я кошусь в сторону ресторана.
Официантка проходит мимо, не замечая меня, она ходит по холлу, заглядывает в книжный, в сувенирную лавку.
Я смотрю на неё в отражение на окне. Администратор недоумевающе косится на меня, пытаясь угадать, куда я так уставился.
Наконец официантка разворачивается и идёт обратно в ресторан. Я выдыхаю, смотрю на часы над стойкой администратора.
У меня две минуты на то, чтобы попасть к метро.
Пока официантка не вышла обратно в холл, я проскальзываю мимо толпы у дверей и в три секунды оказываюсь на улице.
На стене гостиницы «Юность» — барельеф с Олимпийским Мишкой.
Трогаю его нос на удачу.
Московское солнце бьёт в глаза. Я щурюсь и спешу к вестибюлю станции метро «Спортивная».
Московская толпа конца восьмидесятых обволакивает и принимает меня, как своего.
Я замечаю, что многие одеты примерно так же, как и я.
Люди делятся на тех, что идут спокойно, не торопясь, никуда не бегут.
И тех, кто спешит, обгоняет, уклоняется от встречных прохожих.
Асфальт в некоторых местах влажный, значит, тут проезжала поливальная машина.
Я догадываюсь об этом, ощущая специфический запах влажной пыли.
Времени мало, часто схожу с тротуара на проезжую часть, чтобы обгонять прохожих.
Наконец вижу прямоугольный павильон с колоннами, надписью «М» на крыше и тут же «Спортивная» на фасаде.
Это вход в метро.
Я стою и смотрю на проходящих мимо москвичей и гостей столицы.
Из прямоугольного воздуховода воздух обдает лицо запахами тормозных колодок, машинного масла и чего-то ещё, что ощущаешь только в московском метро.
Москва проснулась. Люди-человеки бесконечно