Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков
— Извините… за это, — вздохнула компаньонка, — Никого сюда не пускает, а сама… вот.
Да здесь же бардак! Кровать совершенно не заправлена, часть вещей просто на стуле, а на столе явно запылившиеся книги, которыми давно никто не пользовался!
«Ну… видимо это неисправимо. Вот Беатрис и бесится», — с интересом оглядываюсь я.
И в какой-то момент я замечаю на столе рамку. Там были люди, но такие реалистичные, будто и не картина вовсе, а некий способ запечатлеть чёрно-белый фрагмент реальности! Такие технологии уже есть?
Я поднимаю рамку. Там было два ребёнка с деревянными мечами — мальчик и девочка. Черноволосый мальчик стоял без зуба и был весь побит, зато златовласая девочка улыбалась во весь рот и была самой счастливой!
Но они не выглядели как соперники. Как минимум потому, что девочка со всей силы прижимала к себе худосочного бедолагу, обхватив рукой его шею. Да и пацан, пусть и побитый, в обиде явно не был.
Это были Леонард и Виктория. И эта картина стоит на столе в её комнате.
«Это… важно запомнить», — пока не понимаю как к этому относиться и что всё это должно значить.
Я решил не копаться дальше, а наконец пойти проводить ритуал.
Это был ровно тот же, что я уже два раза делал — призыв голубки. Благодаря Лизе, перьев у меня было ещё на несколько таких же. Бедные голуби, которых она ощипала.
Свечка, перо, молитва. Готово — пламя колыхнулось златым сиянием.
Теперь глазомером отмеряем расстояние и идём делать равносторонний треугольник. Один угол был в конце кухни, второй вышел уже на улице. Но ничего, для этого ритуала не обязательно постоянство территорий, или наклон треугольника — главное длину сторон соблюсти.
Завершаю ритуал! Бах! И под светом уже заходящего солнца, под взглядом только-только выглянувшей луны, я слышу шелест птичьих крыльев.
И белоснежная голубка прилетает откуда-то сверху, садясь мне прямо на плечо.
— Курлык? — птичка наклонила голову.
Охраняющая меня Амелия едва-едва, но распахнула свои серебряные глаза, видимо до конца не веря, что я призову птицу прямиком с Небес.
Но вот — птичка здесь. И я снова совершаю чудо. Будто какой-то… Живой Святой, хех.
Но я точно не он.
— Не верила? — хмыкаю.
— Нет… не верила, — прошептала она, глядя в голубые птичьи глаза.
— Я способен на чудеса.
Охотница снова на меня посмотрела, но на сей раз ни даже не «мхм»-кнула. Просто взгляд, и ничего больше.
— Ладно, пошли обратно. Осталось совсем немного, — улыбаюсь, разворачиваясь к дому.
— Мхм…
В зале уже собрались абсолютно все, и теперь настал финальный тест. Сейчас мы узнаем, кто здесь воистину гнилой человек, а чьим показаниям можно смело доверять.
Я захожу в зал с голубкой на плече, и всё внимание переключается на неё. А глазки Клары снова засверкали при виде новой милой зверушки.
Я передал птицу Дитриху. Оставался последний шаг, десять минут, и можно отсюда даже уходить — остальным займётся уже подходящее подкрепление.
Но тогда… я услышал флейту. Её чарующую, магическую мелодию из глубин леса.
И весь мир для меня исчез. И последнее, что я увидел…
Как следом замирает и Клара.
* * *В то же время. Лес возле поместья.
Флейта коснулась губ, а затем звук пошёл. Низкий, тягучий, вибрирующий где-то на границе слышимого.
И мир леса вокруг растворился, будто кто-то стёр его влажной тряпкой с грифельной доски.
Дым.
Он был везде — серый, густой, не пахнущий ничем знакомым, ни гарью, ни туманом. Он клубился у щиколоток, поднимался пеленой. Пространство душ не имело ни стен, ни пола — лишь эту вечную взвесь, да тусклый свет без источника.
И в этом дыму — три фигуры: юноша, девочка и женщина с флейтой.
Проекция культистки стояла позади обеих жертв. И музыка, льющаяся сквозь дым, делала странную вещь — она тянула эти два маленьких силуэта вперёд, куда-то сквозь пелену, туда, где находился настоящий источник мелодии.
Но сама проекция при этом людей от себя отталкивала, отчего и стоять ей нужно было за спиной.
Флейта пела, и дым густел вокруг силуэтов, стекая по контурам плеч, по опущенным рукам.
Юноша шёл дёргано. Сопротивляется. Хороший иммунитет, не хотелось бы получить его во враги — таких в Охотники или Инквизицию с руками отрывают.
Девочка шла тише, мельче переставляя ноги, и её маленький силуэт держался чуть позади первого. Но он так же неумолимо приближался к границе, за которой дым редел, обещая нечто, чего в мире душ не существовало.
Свет. Свободу. Песня флейты обещала именно это, завлекая и отталкивая. И от того на лице культистки расцвела тёплая улыбка, а песня становилась нежнее, очаровывая шагающие силуэты всё…
Юноша остановился.
«М?..», — девушка не поняла, что случилось, ведь касание Луны с юнца не пропало, а песня льётся сладостной нугой.
Он стоял, пока девочка шагала. И тогда… он начинает медленно поворачиваться.
«Ч-что⁈».