Выбор Евы - Наталья Способина

– В моей жизни гораздо больше волшебства, чем у любого среднестатистического волшебника, – наконец серьезным тоном произнес Валера. – Я осознаю последствия.

– Не осознаешь! – повысил голос Глеб. – Ты станешь просто частью мира, частью волшебства. Да, в этом будет прелесть, но тебя самого не станет. Ты просто не понимаешь, поэтому тебе пока не страшно. Но потом будет поздно.

– Мне страшно, – невесело усмехнулся Валера. – Знали бы вы, как мне страшно. Именно поэтому я здесь. Если есть возможность сделать так, чтобы больше никто не пострадал, я должен ей воспользоваться.

Ева вдруг вспомнила свою первую встречу с Валеркой. Каким нелепым он показался ей в своих старомодных очках и вельветовых штанах. Как же он изменился за несколько месяцев! Или же просто показал себя настоящего.

Глеб некоторое время молчал, а потом произнес, глядя на сына:

– Мне очень жаль, что так все обернулось, ребята. Я надеялся, что будет проще. Выспитесь хорошенько.

С этими словами он вышел из комнаты.

– Попали. – Лика откинулась на спинку стула.

– Может, хотя бы ты… – начал Валера, глядя на нее, но получил в ответ раздраженное:

– Голосов, ешь свой пирожок, а? С закрытым ртом.

– М-да, для этого тебе пригодятся все твои волшебные способности, – серьезным тоном произнес Женька, и Ева не смогла сдержать смех.

Спать разошлись рано, как будто вправду решили последовать совету Глеба.

Ева пялилась в темный потолок, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить Лику. При этом подозревала, что подруга тоже только делает вид, что спит. Разговаривать не хотелось. Ведь разговор неминуемо свернул бы в сторону похода в подземный мир, а ей и так было слишком страшно. Потому что волшебство не прощало ошибок. Так когда-то сказал Никита.

А еще ошибок не простят те, кто ждет их там. С этими невеселыми мыслями Ева вроде бы начала проваливаться в сон, как вдруг пространство вокруг закачалось. Она решила, что успела задремать и ей все это снится, но, когда в глаза ударил серебристый свет, а босые ноги обожгло холодом каменного пола, Ева поняла, что находится в реальности. И эта реальность ей совсем не нравилась, потому что включала царевича Ивана собственной персоной, который, видимо, возжелал поговорить с ней один на один.

– Я в ночнушке! – возмущенно воскликнула Ева, щурясь от сияния лунного света. Иван переместил ее не куда-нибудь, а в подземный зал, к источнику истинного волшебства.

Не успела Ева договорить, как на ее плечи опустился тяжелый плащ. Перехватив его полы, она продолжила:

– Я босиком, и мне холодно.

Ее голос звучал гораздо увереннее, чем она себя чувствовала.

Тут же у ее ног появился тканый ковер. Ева ступила на него и посмотрела на царевича, надеясь, что не выглядит испуганной. Душа на самом деле ушла в пятки.

Иван смотрел холодно и изучающе, будто решал, достойна ли она находиться в его замке. Да что там в замке: в царстве, в мире вообще.

– Зачем ты меня украл?

После этого вопроса Иван поморщился, как от зубной боли.

– Я хочу узнать, что ты такое, – медленно, будто через силу, произнес он и добавил: – Присаживайся, человечек. Ева, да?

Рядом с ковром материализовалось массивное деревянное кресло. Ева посмотрела на покрытые позолотой резные подлокотники и чуть качнула головой.

– Спасибо, я постою.

Садиться она не рискнула. Мало ли.

Иван щелкнул пальцами, заставив кресло исчезнуть, а потом прошелся по залу. В отблесках лунного света он снова был красивым, а еще Ева заметила, что он нервничает.

– Что тебя волнует? – спросила она.

– Прекрати, человечек! – резко ответил Иван и сцепил зубы.

Однако противиться дару Кощея было невозможно, поэтому он произнес:

– Я хочу понять, какую власть ты надо мной имеешь.

– Никакой, – как можно спокойнее произнесла Ева, в то время как саму ее просто колотило от страха. – На меня не действует морок, и все волшебные существа… и люди, – торопливо добавила она, вспомнив, что в прошлый раз он обиделся на слово «существа», – не могут мне соврать.

– Не могут соврать, значит, – пробормотал Иван, продолжая расхаживать по одной и той же траектории: пять шагов до стены, разворот, пять шагов до льющегося из потолка лунного света, разворот… – Почему ты? Что в тебе такого?

Он неожиданно остановился и вперился в нее тяжелым взглядом.

«Ему всего двадцать два, он такой же, как Никита», – убеждала себя Ева, но самовнушение не помогало.

– Я не знаю.

– Зачем вам нужно в подземный мир на самом деле? Это же честно, человечек… Ева. Я ответил на твои вопросы, теперь ты ответь на мои.

– Мы поклялись освободить Никиту.

– Я был там. Никакой клятвы не было. Более того, мой брат запретил Анжелике рисковать. И тем самым, признаться, ввел меня в заблуждение относительно их отношений.

– Мы поклялись друг другу, – промямлила Ева. – Мы вчетвером, Корвин и Женин отец.

– Чего вы ждете в награду?

– Ничего, – честно ответила она. – Просто это несправедливо. И Никита должен быть жив и свободен.

– Не лги, человечек. Какой вам в этом прок? Анжелика ему не невеста, верно?

– Конечно верно, – рассердилась Ева. – Какая невеста? Ей пятнадцать недавно исполнилось!

Иван непонимающе тряхнул головой, и Ева закатила глаза.

– В нашем мире в это время еще учатся в школе, а не выходят замуж.

– Зачем женщине школа? Она должна учиться пению, танцам, вышиванию, разведению цветов.

– Ты же бывал в разных мирах, – терпеливо произнесла Ева: ну правда, не злиться же на убогого? – Видел наверняка, что везде разные нравы. У нас девочки учатся наравне с мальчиками.

Судя по выражению лица, Иван подобное не одобрял. «Интересно, Никита так же был шокирован в первый визит в наш мир?» Стоило разбудить его хотя бы для того, чтобы задать этот вопрос.

– Мы хотим помочь, – как можно искреннее сказала Ева.

Иван усмехнулся и щелкнул пальцами. В воздухе перед ним повисло большое зеркало в золоченой раме. Ева с опаской посмотрела на его темную поверхность. Удивительно, но лунный свет в нем не отражался. И Иван не отражался.

Царевич взмахнул рукой – и зеркало поплыло в сторону Евы, заставив ее попятиться. Холодный пол под босыми ногами вдруг показался не такой уж проблемой. Остановилась она, только когда спина уперлась в стену. Зеркало зависло напротив, и в нем по-прежнему ничего не отражалось – сплошная тьма.

– Что ты видишь? – спросил Иван, вглядываясь в ее лицо.

– Я ничего не вижу, – прошептала Ева, кутаясь в плащ и мечтая просочиться сквозь стену.

Зеркало пугало ее своей равномерной чернотой, которую не могла потревожить ни единая искра света.

– Ничего? – В голосе царевича послышалось удивление, и спустя миг