Выбор Евы - Наталья Способина

Видимо, эта же мысль посетила Ивана, потому что, усевшись на один из стульев, старший сын Кощея дождался, пока окажется на одном уровне со столом, и отодвинул от себя пока еще пустое фарфоровое блюдо.

– Благодарствую, дядюшка. Я сыт, – четко произнес он и, откинувшись на резную спинку, сложил руки на груди.

– Посмотрим, сколько ты продержишься, – усмехнулся Горыня и кивнул служанке, перед которой в воздухе парило блюдо с сочным мясом. – Мы никуда не торопимся.

– Я продержусь столько, сколько нужно, – холодно улыбнулся Иван. – Можешь не сомневаться.

Ева посмотрела на него с уважением. А еще испытала стыд, вспомнив, что сама она ела за одним столом и с Вием, и с Горыней. И Глеб тоже ел. А значит, они уже не могли быть врагами. И если это так, то работает ли это в обе стороны?

Стул с высокой резной спинкой, на который она опустилась, плавно взмыл вверх, и перед глазами Евы предстало столько яств, что желудок сам собой заурчал.

Все остальные тоже расселись, вцепившись в подлокотники. Лика выглядела испуганно: ее не привлекали полеты пусть даже на полметра от земли. Женька изучал зал так, будто искал способ отсюда сбежать, а Валера сосредоточенно смотрел прямо перед собой, как будто на его пока еще пустой тарелке лежала какая-то подсказка.

Никита, вероятно, не обладал особой принципиальностью на этот счет. А может, просто не ждал освобождения и давно принял правила игры. Как бы то ни было, когда служанки наполнили его тарелку мясом и овощами, он молча придвинул ее к себе и взял в руки вилку. Иван проследил за этим с нейтральным выражением лица. И даже когда Никита начал есть, старший брат ничего ему не сказал.

– Ешьте, дети. – Глеб тоже взял вилку и показал пример.

Заметив, что никто из них не спешит притрагиваться к еде, он нахмурился, а потом демонстративно возвел глаза к потолку.

– Еда – это топливо для организма. Если вы собираетесь голодать по идейным соображениям, то точно не продержитесь девять дней и девять ночей.

Он говорил, ничуть не стесняясь Горыни, уплетавшего свою порцию за обе щеки.

– Я сыт, спасибо. – Женька поднял руку, останавливая служанку, попытавшуюся положить ему томленые овощи.

– Я тоже, – негромко произнесла Лика, глядя на жующего Никиту.

Тот упорно делал вид, что этого взгляда не замечает.

– Я тоже не буду, спасибо, – поспешно заявила Ева под аккомпанемент урчания в животе.

– Ты уже ела здесь, человечек, – с усмешкой напомнил ей Горыня.

Однако Ева вновь покачала головой, и служанка от нее отстала. Валера от еды тоже отказался.

Находиться за столом, уставленным аппетитными блюдами, и вдыхать умопомрачительные запахи было настоящей пыткой. Ева сразу прониклась уважением ко всем, кто умудряется сидеть на диетах и выживать в мире, полном вкусностей.

Горыня ел нарочито медленно, как будто собирался держать их здесь до вечера. Глеб с Никитой давно пообедали. Вернее, пообедал Глеб. У Никиты, вероятно от Ликиного взгляда, испортился аппетит, и служанка в итоге убрала его порцию почти нетронутой.

– Дозволь осмотреться в этом мире, дядюшка, – наконец подал голос Иван, которого, кажется, совершенно не смущал ни вид еды, ни ее запах.

– Осмотришься, – улыбнулся Горыня. – Вот отдохнешь, к царю Вию на поклон сходишь и осмотришься.

От предложения сходить на поклон к Вию все снова приуныли. Все, кроме Ивана. Ему вообще, помимо умения следовать протоколу, что-то при рождении выдали? Немножечко здравого смысла, например.

– Так для чего ждать, дядюшка? – вежливо произнес царевич. – Давай отправимся прямо сейчас.

Он собрался было встать, но стул и не подумал опуститься на пол, поэтому эффект от его напористости немного смазался. Прыгать царевич не решился. Видимо, из-за колена.

– Никитушка, – ласковым тоном произнес Горыня, проигнорировав выпад старшего царевича. – Головой за дорогих гостей отвечаешь. Ты меня знаешь.

– Понял, – кивнул Никита, изучая сложенные на коленях руки.

И в эту минуту Ева наконец осознала, что они всерьез влипли: ведь любая попытка сбежать отразится на благополучии этого бездушного, беспринципного волшебного существа, по которому они так сильно скучали.

Сопроводить «гостей» в отведенные им покои тоже выпало Никите. Ева уже не удивлялась хитросплетению коридоров в шатре. Правда, она немного занервничала, когда Никита принялся спускаться по лестнице, но все-таки заставила себя за ним пойти, потому что, что бы там кто ни говорил, ему она все-таки верила. Хоть ей и не понравилось, что он успел подозвать служанку и что-то ей шепнуть, перед тем как ступил на лестницу.

Широкий коридор на минус первом этаже был ярко освещен, а каменный пол здесь устилал вышитый ковер: десятки сияющих жар-птиц сидели на яблоневых ветках.

– А ничего, что мы по жар-птице ходим? – уточнил Жаров, стараясь наступать исключительно на яблоки. – Она же вроде высшее существо.

– У Горыни своеобразное чувство юмора, – ответил Никита.

Он тоже не наступал на вышитую птицу, и все решили последовать их с Женькой примеру.

В конце коридора располагалось несколько одинаковых дверей. Причем находились они настолько близко друг к другу, что заподозрить за ними хоть какое-то вместительное пространство было невозможно.

– Похоже на двери в том зале, да, Валер? – заметила Ева.

Валера несчастно вздохнул, а Никита пояснил:

– В подземном мире пространство очень условно. Сингулярность как она есть, – усмехнулся он. – Выбирайте комнаты, в общем. Они все одинаковые. Но для начала давайте войдем сюда.

Он толкнул одну из дверей, и Женька рядом с Евой присвистнул. Комната оказалась огромной. Раза в два больше покоев, в которых им довелось жить в замке Кощея.

Мебель здесь, к счастью, была обычных размеров. Ну разве что в камине можно было зажарить быка целиком. Ева видела что-то подобное на картинках про средневековые замки. Секунду спустя стало понятно, почему ее мысли снова вертятся вокруг еды. Здесь пахло жареной картошкой, выпечкой и колбасками.

– Ешьте давайте. Это уже не трапеза с Горыней, – произнес Никита.

Иван оглядел накрытый стол, стоявший в центре комнаты, и повернулся к брату.

– Я не могу тебя понять, – задумчиво произнес он.

– Да что тут понимать? – пожал плечами Никита. – Горыня прав: ты обессилеешь от голода. Много ты так навоюешь? Хотя тут не про войну надо думать, а как вам поскорее выбраться.

Иван медленно подошел к месту во главе стола, выдвинул стул с высокой резной спинкой и, опустившись на него, жестом предложил всем устроиться рядом. Однако приступать к трапезе царевич не спешил: разглядывал блюда так, будто искал какой-то подвох.

– Да нормально все с едой, – раздраженно