Выбор Евы - Наталья Способина
Ева, затаив дыхание, наблюдала за тем, как Никитина рука нырнула в сумку. Миг – и он вытащил флакон из темного стекла. Но вот беда: Ева понятия не имела, какая именно в этом флаконе вода – живая или мертвая, и понимала, что Никита тоже этого не знает – он выбирал флакон на ощупь. А значит, что бы он ни задумал, план у него, как обычно, «мы начнем что-нибудь делать, а там посмотрим» и «я по натуре оптимист». Снова вспомнилось Корвиново «Ты по натуре балабол», и Ева даже зажмурилась.
– Ну а теперь поговорим, – услышала она и распахнула глаза.
Никита стоял в паре шагов от Вия, и пузырек, который он поднял над головой, уже был без крышки.
– Здесь живая вода. И если тебе дорого твое царство, ты меня выслушаешь. Я, царевич Никита, младший сын царя Кощея… – Его голос на миг сорвался, и стоявший за его плечом Иван подсказал:
– Призываю в свидетели…
– …призываю в свидетели всех, живых и мертвых. Я обвиняю царя Вия в том, что он обманом лишил жизни моих братьев и укрыл их в своем царстве, что он принял жертву своего младшего брата, нашего отца, обменять его жизнь на жизнь и свободу сыновей, но не отпустил нас.
– Илью отпустил, – шепнул бдительный Иван.
– Не отпустил меня, – послушно поправился Никита.
– Не дури, – прогудел Горыня, но Никита не обратил на него внимания.
Зато Иван обернулся и покачал головой. И выглядел он в этот миг настоящим правителем: властным и уверенным в том, что его не посмеют ослушаться. И, о чудо, Горыня кивнул и не проронил больше ни слова.
– Я призываю засвидетельствовать, что слова мои служат правде и взывают к справедливости. Отныне за любой вред, причиненный этим человечкам, – свободной рукой он обвел их компанию, – нездешкам, этому и тому, что служит тебе сейчас, ты заплатишь долг крови. Мое слово крепко.
Никита замолчал, и в подземном мире настала такая тишина, как будто вправду все, кто в нем жил или не жил, – как тут было правильно? – замерли от услышанного.
Ева посмотрела на Вия. Тот изучал Никиту так, будто видел перед собой занятного зверька, который сумел его удивить.
– Все, ты больше не сможешь причинить им вред, поэтому отпусти их, – попросил Никита. – Они ведь на самом деле не нужны тебе здесь, дядюшка. Отпусти Ивана, нездешек и человечков. Прошу тебя.
Вий чуть качнул головой.
– Отпусти их! – В голосе Никиты появилась угроза. – Иначе… одна капля – и ты станешь мертвым правителем мертвых руин. Нас волшебство защитит, а тебя нет.
– Никита, – прошептала Ева, понимая, что если Вий согласится, то младший сын Кощея останется здесь на расправу.
Тот никак не отреагировал на ее оклик, а вот Иван к ней на миг повернулся, и Ева вдруг подумала, что старший царевич не бесчувственный чурбан, каким казался ей раньше. Вот сейчас он был бледен, а его правая рука лежала на плече брата. И то, как вцепился он в это плечо, говорило слишком много, в отличие от нечитаемого выражения лица и надменно вздернутого подбородка.
– Итак, что скажешь, дядюшка?
Вий улыбнулся одними губами.
– Скажу, что угрожать разлить живую воду в мире мертвых может только глупец. Чего ты добьешься своей местью? Разрушишь еще одно царство, как твой никчемный отец разрушил Тридевятое, поставив Предел? Ты так омерзительно на него похож своей непредсказуемостью, своей избалованностью, своей нелепой наивностью… Да, Горыня?
Горыня не стал отвечать. Его мрачный взгляд был прикован к флакону в руках племянника.
– Ты все сказал? Разливаю? – Никита чуть наклонил флакон, и Вий рассмеялся.
– И так же непроходимо глуп, как отец. Ну надо же. Как такое возможно?
Никита наклонил флакон еще сильнее, и несколько капель сорвалось с горлышка. Одновременно с этим произошло несколько вещей. Горыня закричал «Остановись!» так громко, что все на миг оглохли, Валера рядом с Евой рухнул как подкошенный, а по острову, там, куда упали капли из флакона, пошла трещина.
Все-таки Никита угадал. В его руках оказалась живая вода.
Ева бросилась к Валере, чтобы помочь ему встать, Женька сделал то же самое, и они, столкнувшись на полпути, не удержали равновесие. Упав на колени, Ева почувствовала, что галька под ней начала перекатываться, как гигантские волны. Остров гудел и дрожал.
Вдруг все резко прекратилось: гул стих, а трещина в земле затянулась сама собой.
– Если бы ты хорошо слушал своего учителя, милый мальчик, ты бы знал, что этот остров невозможно уничтожить, – буднично произнес Вий. – Его создал сам Белобог, когда изгнал меня сюда и заточил навеки без солнца, без жизни, без надежды хотя бы раз вдохнуть воздух полной грудью. Настоящий воздух, а не те жалкие крохи, которые просачиваются сюда с лунным светом. То же самое ждет тебя, мальчишка.
Не успел он договорить, как Никита взмыл ввысь. Ева вскочила на ноги, следя за его полетом, и вдруг сообразила, что остров сейчас выглядит иначе. В этот раз его не затягивали тучи и здесь было гораздо светлее, потому что по небу были рассыпаны десятки шаров с лунным светом. Они складывались в трехмерные созвездия, и это было очень красиво. А еще в их ярком, слепящем свете Никита казался настоящим волшебным существом, желавшим возмездия и уверенным в том, что оно непременно случится.
– На твою беду, я все-таки кое-что слушал, – рассмеялся младший сын Кощея. – Про остров согласен. Не учел. Но вот царство твое живой водой ох как можно разрушить. – Он поднялся еще выше. – И ты меня не остановишь! Итак, твое слово?
– Лети! – закричал Вий. – Лети, дорогой племянник! Лети так далеко, как можешь, чтобы не слышать стоны человечка, который будет умирать за твою глупость.
– Не знаю, как учился мой младший брат, но я был прилежным учеником, – спокойно произнес Иван. – «Ты будешь повелевать в подземном мире и править им правдой и законом». Так сказал тебе твой отец, и так записано в книге о сотворении миров. Не думаю, что ты решишься проверить, каким будет наказание, потому что правда на стороне Никиты, и, если ты причинишь нам вред, волшебство призовет тебя к ответу. Я же, как некогда