Погоня за судьбой - Ди

— От радости… Я плачу от радости. Мы ведь с тобой наконец увиделись…

Помолчав немного, он пробормотал:

— Я очень рад, что ты пришла, мамочка… Мне очень больно, болит голова… Я хочу спать, но не могу…

— Я уберу боль, но только надо потерпеть укольчик. — Взяв с пола шприц, я скинула колпачок — он стукнулся о гулкий кафель, как пустая гильза. — Потерпишь? Ты же у меня очень смелый.

Молча, с подчёркнуто серьёзным видом он кивнул. Я аккуратно ввела иглу ему в плечо и вдавила поршень. Какая-то невидимая внутренняя сила задержала пальцы, готовые подчиниться моей воле — и я приказала им остановиться вместо того, чтобы опустошить шприц. Тело отказывалось быть орудием милосердия, и вместо смертельной дозы я ввела лишь половину жидкости.

«Предательница. Трусиха…»

Прижавшись ко мне, он мерно сопел, а я держала его голову на коленях. Я прикрыла глаза, вслушиваясь в пульсирующую боль в плече и в неровное дыхание Рамона. В тишине вязкие секунды неумолимо отстреливались одна за другой, и я отсчитывала их с каждым ударом сердца. С ужасом в груди я уже знала: скоро моего друга не станет, а его телом завладеет нечто другое, и больше всего на свете мне хотелось, чтобы время остановилось…

Внезапно низкий, басовитый гул насквозь прошил стены, прорвался в помещение, растворяясь в бесконечных коридорах лаборатории; пол завибрировал, мелко затрясся под нами, а через несколько мгновений всё затихло. Я распахнула глаза — сердце бешено заколотилось, так и норовя выскочить наружу.

«Гром? Или… Не может быть, неужели это…»

Рамон резко всхлипнул, тело его изогнулось и забилось в страшном припадке. Я испуганно прижала его голову покрепче к себе, другой рукой судорожно пытаясь нашарить лежащий в стороне шприц, который куда-то пропал, а мой друг несколько раз дёрнулся и затих. Затем неуклюже подволок под себя руку и привстал. Повернул ко мне лицо и осклабился, обнажив ряд слегка желтоватых зубов.

И тогда я увидела его глаза.

Они были налиты багряной кровью, в которой маленькими островками тонули чёрные смоляные зрачки. Изрыгая утробные хрипящие звуки, он недоумённо вскинул брови — он пытался вспомнить, узнать меня сгорающим в огне инфекции разумом.

Я смотрела ему в глаза и дрожащими пальцами гладила его лицо.

— Рамон, это всё ещё ты! Останься со мной, — лихорадочным полушёпотом умоляла я. — Это ты, мой старый товарищ… Я здесь, с тобой, я никуда не денусь! Только будь рядом, пожалуйста! Останься!

Лоб его собрался в морщины, лицо исказила дикая животная злоба, и он резким рывком схватил меня за горло. Сквозь слёзы я шарила глазами по его оскалу. Нечеловеческий хрип вырвался из его груди, а пальцы судорожно сжимались и разжимались, будто две его части — звериная и человеческая — боролись друг с другом на краю пропасти. Аккомпанементом к отражённой на искривлённом лице внутренней борьбе за стеной надсадно горланил Джон. Сопротивляться ему не осталось ни сил, ни желания.

— На дверях висел замок, взаперти сидел щенок, — зажмурившись до фонтанов горячих искр, фанатично твердила я старый стишок, всплывший из подсознания. — Все ушли до одного, не осталось никого…

Считанные мгновения спустя остатки человека покинули Рамона, и пальцы на горле сжались… Воздух уходил из меня, замещаясь болью в гортани, в глазах рябило и темнело… «Сделай это, мой друг… Давай же… Я желаю принять судьбу и уйти на ту сторону вместе с вами, моими друзьями — всё, что мне осталось в этой тесной запертой камере… Это всё, что осталось…»

И тогда что-то внутри меня — что-то рептильное, извечное и древнее, закричало:

«НЕТ!!!»

Дикий, нечеловеческий страх забился в животе, звериная же воля к жизни вдруг проснулась, завопила всем нутром, буквально на части разрывая черепную коробку. Запястье щёлкнуло, рука метнулась вперёд — комнату заполнило оглушительное шипение расплавленного мяса и душераздирающий крик. Рамон выгнулся дугой, стальная хватка пальцев ослабла, а из спины его вырвался ослепительно белый поток пламени и вибрирующего воздуха.

Ещё один щелчок — плазменный факел угас, мой друг и наставник обмяк и уронил голову, а грузное тело его осело на мои колени. Отверстие в его спине дымилось, крошечное помещение утопало в вони горелой плоти. Ничего не соображая, я сделала первое, что пришло в голову — трясущимися пальцами машинально взяла с пола упавший наушник и сунула его в ухо.

Голос не пел — он навылет прорубался сквозь отчаянный крик гитарных струн и отбойные молоты барабанов:

… Я здесь, с тобой,

(I’m right here,)

Когда мир взлетает на воздух;

(When the world explodes,)

Попытайся вспомнить эти слова,

(Try to remember these words,)

Когда мир взлетает на воздух;

(When the world explodes)

Самой тёмной ночью из всех

(In the darkest of nights)

Ты — моё внутреннее неиссякаемое пламя;

(You are my endless fire inside)

Сквозь бурные воды, и назад, к родным берегам

(Across the waters and back to shore)

Ведёшь ты меня вдоль лезвия времени…

(There’s space in time, you guide me…)

За вязкой пеленой влаги на глазах, за заполонившим всё смрадом палёного мяса лязгнул дверной запор. Время почти замерло, дверь медленно-медленно отворилась, и исподлобья взглянувший на меня офицер безопасности комплекса отступил вбок, исчез из поля зрения. В помещение решительно вплыло бирюзовое пятно — человек, с ног до головы закатанный в костюм биологической защиты, в перчатках и непроницаемом шлеме, с медицинской сумкой на плече. Следом за ним вошёл ещё один, и ещё…

… Боюсь, времени слишком мало;

(Afraid there’s not much time)

Жизнь — это дело мгновений…

(Life’s a matter of moments

Взгляни правде в глаза –

(Face the truth)

Я не могу убежать;

(That I cannot run)

Я всегда это знал…

(I always known…)

Разум уплывал далеко-далеко по бурным волнам, я едва осознавала происходящее, а нежданные гости стали расчехлять сумки и доставать какие-то предметы. Один из медиков принялся водить в воздухе неизвестным устройством, второй очутился рядом и ввёл мне в шею шприц с мутным содержимым. Привалившись к стене, я судорожно, крепко прижимала к себе Рамона и машинально гладила его остывающую сухую лысину…

… И если у меня больше не будет шанса сказать это тебе,

(So if I never get to say this to you)

Ты должна знать — утри глаза;

(You should still know, dry your eyes)

Найди поток, что ведёт к божественным водам;

(Find a stream that leads toward the water of the divine)

Ну же… Ляг подле меня…

(Come lay